Ошибка

Художник Давид Боровский очень редко давал интервью, был совершенно чужд любой саморекламе. В своем ученичестве в Киевском русском драматическом театре он долго красил задники и клеил чужие макеты. Боровский варился во всех театральных щёлоках прежде чем объявиться в Москве у Любимова на Таганке в 1967 советском году. Превращение ученика декоратора в реформатора современной сцены один из знаковых сюжетов послесталинской оттепели. Сюжет почти пушкинский: вышиб дно и вышел вон.

Художник Давид Боровский очень редко давал интервью, был совершенно чужд любой саморекламе. В своем ученичестве в Киевском русском драматическом театре он долго красил задники и клеил чужие макеты. Боровский варился во всех театральных щёлоках прежде чем объявиться в Москве у Любимова на Таганке в 1967 советском году. Превращение ученика декоратора в реформатора современной сцены один из знаковых сюжетов послесталинской оттепели. Сюжет почти пушкинский: вышиб дно и вышел вон.

Он не любил именовать себя художником. Чаще всего человеком, который придумывает и строит декорации. Был убежден, что в пустоте сценической коробки скрыты все высшие готовности. Наверху – колосники, небо театра, под планшетом сцены – подземелье, ад. В книге "Убегающее пространство", вышедшей посмертно, можно прочесть совсем редкое определение того, каким Боровский видел свой театр: "Сцена открытая, белая, честная".

Полный текст

Другие выпуски всего 3 выпуска