Ошибка

Продолжаем разговор с Гербертом Блумстедтом, дирижером, про которого говорят, что он сделал великую карьеру, но не шумную. Ну, а, как могло быть иначе, если с самого начала, с первых студенческих лет, адвентист Блумстедт отказывался репетировать по субботам, потому что считал, что ни одна работа на этой земле не может освободить его от обязанностей перед Богом, даже если речь идёт о дебюте с Берлинским филармоническим.

Продолжаем разговор с Гербертом Блумстедтом, дирижером, про которого говорят, что он сделал великую карьеру, но не шумную. Ну, а, как могло быть иначе, если с самого начала, с первых студенческих лет, адвентист Блумстедт отказывался репетировать по субботам, потому что считал, что ни одна работа на этой земле не может освободить его от обязанностей перед Богом, даже если речь идёт о дебюте с Берлинским филармоническим. А ещё он мог прервать успешную карьеру на Западе и на десять с лишним лет сделать своим главным оркестром оркестр Дрезденской капеллы просто потому, что с детства считал его звучание идеальным, и ему было всё равно, что за работу эту по западным меркам практически не платят, а также, что трудиться придётся в изоляции за железным занавесом. Он вообще никогда не гнался за успехом. Успех сам парадоксально находил его. Так было, когда после 15 блестящих лет в Сан-Франциско он неожиданно сорвался с места и отправился поднимать легендарный лейпцигский Гевандхаус. И ведь поднял же! После Блумстедта Гевандхаус вернул себе прежнюю славу и репутацию одного из лучших оркестров мира. Ну, а кто ещё, кроме этого удивительного шведского маэстро, мог дебютировать с Венским филармоническим в 83 и через семь лет удостоиться чести стать его почётным членом. До него так быстро этот путь не проходил никто! Похоже, он действительно умеет творить чудеса, хотя сам в это и не верит.

Автор и ведущая – Ирина Никитина

Полный текст

Другие выпуски всего 103 выпуска