29.04.2019 | 10:22

Куратором российского павильона на Венецианской биеннале станет Эрмитаж

На грядущей 58-ой Венецианской биеннале куратором российского павильона, впервые в истории, – станет не человек, а организация – Эрмитаж. Экспозиция расскажет об идентичности Эрмитажа и о том, чем он отличается от других музеев мира. Части гигантской выставки-инсталляции уже монтируют в Венеции. О том, как её готовили в Петербурге, расскажет Юлия Струкова.

Прикоснуться к стопам атлантов в скором времени можно будет не только в Петербурге, но и в Венеции. Слепки гигантских ног уже увезены в Италию, и в мае они появятся на входе в русский павильон Венецианской биеннале.

Музей-храм и музей-аттракцион. На двух этажах русского павильона будут экспериментировать, чтобы передать дух Эрмитажа. Режиссер, обладатель венецианского «Золотого льва», Александр Сокуров – идеолог части, связанной с «высоким» искусством. Это гимн Рембрандту, переосмысление «Возвращения блудного сына». Эпиграф инсталляции - строки из Евангелия от Луки.

«Там же будет показываться кино с какими-то образами войны. Это все его беспокоит. Сегодняшний день, гибнущие люди, разрушающиеся города. Это вот его тема. Апокалиптическое видение такое. Всегда так было, и в этом проекте это есть. Я беспокоюсь, как зеркало будет сокуровское, где мы будем отражаться и фигуры», - отмечает Семен Михайловский, комиссар Российского павильона Венецианской биеннале.

К проекту Александр Сокуров привлек молодых художников – выпускников Санкт-Петербургской академии художеств. Алексей Перепелкин «Возвращение блудного сына» выполнил тушью. Гигантская копия в полтора раза больше оригинала – почти четыре метра.

«Получились тушевые наброски под Рембрандта. Гимн графике его, гимн ему как рисовальщику. У меня взгляд скорее со стороны технологий. И может, цель стояла не сделать подобие копии, потому что это все равно будет немного хромоного. Потому что это невозможно повторить. Рембрандт – это Рембрандт», - говорит участник проекта, художник Алексей Перепелкин.

Скульпторы Екатерина Пильникова и Владимир Брадарский картинные образы не только вылепили – почти оживили.
«Одна композиция – это отец и сын, похожая на Рембрандта, но по мотивам, другая работа, обладающая своим пластическим языком. Надо было сделать такой сложный каркас, который был бы статичным, крепким, но одновременно при необходимости варьировался, менялся», - рассказывает Владимир Бродарский.

«Самое интересное было переработать эти три истории – изначальную притчу, картину Рембрандта и задумку Александра Николаевича – это надо было соединить», - добавляет Екатерина Пильникова.

Первый этаж русского павильона – Эрмитаж-аттракцион. В списке посещения обычно - мумия, часы-павлин, «Мадонна Литта». За утрированно «низкий» образ Эрмитажа «отвечает» Александр Шишкин-Хокусай, художник и сценограф. В цехах БДТ и в помещениях Стрит-арт музея создавал свои фанерные экспонаты.

«Мы знаем, что есть песни под фанеру. Изначально под «фанерой» мы подразумеваем нечто суррогатное, ненатуральное, ироническое. Почти все – и высокие, и низкие материи можно сделать из фанеры», - объясняет Александр Шишкин-Хокусай, художник, сценограф, участник проекта.

Ездящие вдоль стен картины с грубыми рамами, персонажи на рессорах, имитирующие толпу обывателей, механические кричащие часы-павлин – это будет гигантский хаос с ироничным названием «Фламандская школа».

«Главное, чтоб мы считали, что это здорово. Реакция уже есть – очень разная. Будут, может, говорить, что это не современное искусство. Но главное, о чем говорит вся эта штука – что никакого современного искусства нет. Есть искусство вообще», - поясняет директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский.

А еще российский павильон в Венеции станет неким прообразом питерской коммуналки, где очень разные соседи сверху и снизу должны быть деликатны друг с другом.

Юлия Струкова

Новости культуры