02.02.2018 | 18:56

"Пробиться к сердцу, пробиться к эмоции". Валерий Фокин о возвращении Швейка

В Александринском театре состоялась премьера спектакля «Швейк. Возвращение». Валерий Фокин представил свое видение героев сатирического романа Ярослава Гашека. В этом году художественный руководитель Александринского театра и народный артист России отмечает 50-летие творческой деятельности. На вопрос «Зачем вернулся Швейк спустя 100 лет?» он отвечает незамедлительно. Слова режиссера уже звучали в программе «Новости культуры с Владиславом Флярковским». Полное интервью доступно на сайте телеканала «Россия К».

«Зачем вернулся Швейк? Ответ очень простой. Он вернулся через 100 лет, и для меня очень важен этот образ сейчас как некая провокация. С одной целью – проверить, изменилось что-то кардинально или нет, люди поменяли отношение к этому или нет. Вот только для этого. И вторая деталь – мне очень важно было, чтобы этот Швейк не только носил на себе маску такого балагура, такого смешного веселого полуидота, а чтобы он мог эту маску снимать в какие-то моменты. И обнаруживать грустного человека, размышляющего человека, который одевает эту маску, потому что вокруг идиотизм, вокруг бред, но это не означает, что он такой. Вот этот момент был для меня очень важен.
Потому что мне кажется, что через 100 лет он уже не может быть таким полным комедийным персонажем. Он уже должен носить какой-то отпечаток того, что с нами произошло за это время. 

Неслучайно Брехт написал пьесу во время Второй мировой войны. Значит, появление Швейка было нужно Брехту. Он тоже написал оригинальную пьесу. Но перенес действие во Вторую мировую войну. И сейчас мы живем накануне Третьей мировой войны, но все равно надеемся, что ее не будет. Мы не хотим этого, боимся, все понятно. Но то, что мы живем так, это же правда. И поэтому появление Швейка сейчас мне кажется очень уместным.

Я думаю, если мы не будем говорить об этом, то мы просто привыкнем к этому, нам кажется, что это нас не коснется, что это пройдет мимо нас. И вот это привыкание опасно. Потому что понятно, что вообще запретить все войны невозможно. Но способствовать тому, чтобы их было как можно меньше – это очень важный момент. Поэтому если мы будем говорить более честно и откровенно и не бояться этого, то это будет способствовать тому, о чем мы выше говорили.

Впечатление от первого прочтения помню. Было ощущение полного абсурда, бреда и очень смешно было. Я не вник во вторую, в третью часть, в тот подтекст трагический я не вник. Меня, конечно же, больше увлекала перекраска собак, любовные похождения - вот эта вот внешняя, первая такая комната. Это же зависит от возраста. И от опыта, и от того, что происходит вокруг. Как только нестабильная обстановка, как только она такая острая, сразу это возбуждает. Поэтому я думаю, что и на спектакле на нашем будут люди, которые захотят увидеть только комедию. И не получат этой комедии. И разочаруются. Такое может быть. Потому что спектакль трагический и горький, и не каждый хочет этого. Но я считаю, что это нормально. Шутки Швейка даже не на втором месте. Они на третьем. А на первом совсем другие слова и другие ситуации.

Я верю в то, что театр всех спасти не может. Это невозможно. Но даст импульс к изменению, пусть это будет из 10-20 человек. Это уже очень много. Вот в это я верю. Но то, что театр всех поменяет, - это невозможно. Нет, этого не будет никогда. Но дать импульс для изменения людей, которые к этому подключены, которые в силу разных эмоциональных обстоятельств этого хотят, возможно.

Моя сверхзадача в том, чтобы побудить к изменению, но самое важное - просветительская задача. Для меня, как для режиссера, конечно, важна задача развития своего какого-то профессионального уровня. Для меня это важно. Тем более мы заговорили про юбилей - 50, 60, 100. Это не играет роли. Чем старше ты становишься, тем опаснее. Юбилеи опасны. Они опасны потому, что они могут убаюкивать. К ним нужно очень внимательно относиться. Потому что они ничего не означают. Добиваться каких-то новых, пусть сантиметровых, пусть миллиметровых, но движений, важно. Это главное. Но это как режиссер. Но я также понимаю, как руководитель, как человек, что просветительская особенность драматического театра очень важна. Потому что тогда делом театра становится воспитание. Это интернациональное искусство. И тогда это большое дело.

У нас вообще сегодня общество очень политизировано и раздергано по разным сторонам. Все перепутано. И поэтому пробиться к сердцу, пробиться к эмоции, чтобы восстановить немножко баланс».