Ошибка

Поэзия уже много сотен лет обитает на театральных подмостках (Шекспир, Мольер) в классическом виде. Она ворвалась на театральные подмостки в 1960-е годы. Насколько актуально и гармонично вписывается современная поэзия в театральный формат?

Поэзия уже много сотен лет обитает на театральных подмостках (Шекспир, Мольер) в классическом виде. Она ворвалась на театральные подмостки в 1960-е годы. Насколько актуально и гармонично вписывается современная поэзия в театральный формат? Как сегодня устроен поэтический театр? Чем традиционные драмы в стихах отличаются от рerformance poetry? Герои: Андрей Родионов и Вениамин Смехов. Молодые поэты: Вера Полозкова и Егор Сальников.

 

Вера Полозкова

Родилась в 1986 году в Москве. Стихи пишет с 5 лет. Финалист поэтического СЛЭМа 2006 года. Лауреат премии «Поэт года ЖЖ». Играет в спектаклях театра «Практика». 
Сайт>>
Блог>>
 

Стихи, прозвучавшие в программе

Это как проснуться в пустой палате,
повыдирать из себя все трубки, иголки, датчики,
Выбежать во двор, в чьих-нибудь бахилах на босу ногу;
Что они сделают, эти чертовы неудачники,
С обреченным тобой, подыхающим понемногу;

И стоять, и дышать, и думать – вот, я живой еще,
Утро пахнет морозом, и пар изо рта, и мне бы
Хоть бы день; а уже тишина начинает сигналить воюще,
Уже сердце растет, как сказочное чудовище,
Небо едет вниз по дуге, и ты падаешь возле неба.

Твою душу легонько сталкивают корабликом
Вдоль по вечной реке, и весь мир обретает краски
И рельеф; а ты сам навсегда лежишь почерневшим яблоком,
Поздним августом, на ступенечке
У терраски.

***

Мать-одиночка растит свою дочь скрипачкой,
Вежливой девочкой, гнесинской недоучкой.
«Вот тебе новая кофточка, не испачкай».
«Вот тебе новая сумочка с крепкой ручкой».

Дочь-одиночка станет алкоголичкой,
Вежливой тетечкой, выцветшей оболочкой,
Согнутой черной спичкой, проблемы с почкой.
Мать постареет и все, чем ее ни пичкай,
Станет оказывать только эффект побочный.

Боженька нянчит, ни за кого не прочит,
Дочек делить не хочет, а сам калечит.
Если графа «отец», то поставлен прочерк,
А безымянный палец – то без колечек.
Оттого, что ты, Отче, любишь нас больше прочих,
Почему-то еще ни разу не стало
легче.

***

И тут он приваливается к оградке , грудь ходуном.
Ему кажется, что весь мир стоит кверху дном,
А он, растопырив руки, уперся в стенки.
Он небрит, свитерок надет задом наперед,
И уже ни одно бухло его не берет,
Хотя на коньяк он тратит большие деньги.

Он стоит, и вокруг него площадь крутится, как волчок.
В голове вертолетик, в кабиночке дурачок
Месит мозги огромными лопастями.
"Вот где, значит, Господь накрыл меня колпаком,
Где-то, кажется, я читал уже о таком".
И горячий ком встает между челюстями.

"Вот как, значит, оно, башка гудит как чугун.
Квартирный хозяин жлоб, а начальник лгун,
Хвалит, хвалит, а самого зажимает адски;
У меня есть кот, он болеет ушным клещом,
А еще я холост и некрещен.
Как-то все кончается по-дурацки.

Не поговорили с тех пор, отец на меня сердит.
А еще я выплачиваю кредит,
А еще племянник, теперь мне вровень".
И тут площадь, щелчком, вращаться перестает.
Дурачина глушит свой вертолет.
И когда под легкими сходит лед -
Он немного
даже
разочарован.

***

Старый Тодуа ходит гулять пешком , бережет экологию и бензин.
Мало курит, пьет витамин D3, тиамин и кальций.
Вот собрался было пойти слушать джаз сегодня – но что-то поздно сообразил.
Джазом очень в юности увлекался.
Тодуа звонила сегодня мать; иногда набирает брат или младшая из кузин, -
Он трещит с ними на родном, хоть и зарекался.
Лет так тридцать назад Джо Тодуа был грузин.
Но переродился в американца.

Когда Джо был юн, у него была русская маленькая жена,
Обручальное на руке и два сына в детской.
Он привез их сюда, и она от него ушла – сожалею, дескать,
Но, по-моему, ничего тебе не должна.
Не кричала, не говорила «тиран и деспот» -
Просто медленно передумала быть нежна.
И с тех пор живет через два квартала, в свои пионы погружена.
Сыновья разъехались, - Таня только ими окружена.
Джо ей делает ручкой через забор – с нарочитой удалью молодецкой.

А вот у МакГила за стойкой, в закусочной на углу,
Происходит Лу, хохотушка, бестия и – царица.
Весь квартал прибегает в пятницу лично к Лу.
Ей всегда танцуется; и поется; и ровно тридцать.
Джо приходит к ней греться, ругаться, придуриваться, кадриться.
Пережидать тоску, острый приступ старости, стужу, мглу.

- Лу, зачем мне кунжут в салате – Лу, я же не ем кунжут.
- Что ж я сделаю, если он уже там лежит.
- Лу, мне сын написал, так время летит, что жуть,
Привезет мою внучку – так я тебе ее покажу,
У меня бокалы в шкафу дрожат – так она визжит.
- Джо, я сдам эту смену и тоже тебе рожу,
А пока тут кружу с двенадцати до восьми –
Не трави меня воображаемыми детьми.
- Она есть, ты увидишь. Неси мой стейк уже, не томи.

Если есть двусмысленность в отношениях – то не в их.
Джо - он стоит того, чтобы драить стойку и все еще обретаться среди живых.
Лу, конечно, стоит своих ежедневных заоблачных
Чаевых.

Егор Сальников

Родился в 1988 году в Москве. Окончил Православную классическую гимназию. Актерское образование получил во ВГИКе. Участник проекта «Даішь молодіжь!».
Блог>>

Стихи, прозвучавшие в программе

ИНВЕРСИЯ САМОУБИЙСТВА

Устал; и в кафе пирожное ест.
И пора убираться из этих мест –
Он знает, давно пора,
Но поэтому в горло не лезет кусок
И шампанское колется, как кипяток,
И царапает скатерть наискосок
Огрызок седого пера.

Жесткий минус; мороз вытекает из глаз,
И в санях битый час матерится Данзас,
Согревая дыханьем доху.
Но в своем экипаже он не одинок:
Здесь на санках большой пассажиропоток,
Только странно в глазах их бренчит ледок,
Потерявшийся в снежном пуху.

И не в силах бороться с голодным сном,
Полетел зашкаливший метроном,
Часовой на Черной реке:
– Здесь нельзя, начинается артобстрел,
Я вас вынужден буду взять под прицел… –
От испуга и тифа боец вспотел –
Распишитесь в моем дневнике…

Дайте Пушкину спокойно уйти,
Дайте Пушкину не уйти в утиль.
Кости брошены, ходим ва-банк.
Он кидается, ставя на сто пятьсот,
Животом на выстрел, как грудью на дзот
…А потом закончился кислород,
Словно бы перекрыли бак

И сюртук от красного – отсырел,
Вой жены совмещается с воем сирен,
Мир становится на попа.
Но в последний момент улыбнувшись врагу,
Рассыпая клюкву на белом снегу,
Счастливый – в начавшуюся пургу –
Пушкин кричит:
– Попал!

СЧАСТЬЕ

Игра называлась «Купи слона!»
Милая, чудная и чудная
Энергия жизни настолько полна,
Что можно взорваться, ее зажимая.
Правила – живы во все времена,
По сложности – в области пареной репки.
Правила вот: на любую из реплик
Сказать задушевно: «Купи слона!»
Игра растягивается на сутки,
Последствия скрашены синяками:
Умные люди от этой шутки
Уже отворачивались кулаками.
Но – удовольствия высший пик,
Миг, оплатимый любой ценою –
Сочувственно покивать головою
Партнеру, поставленному в тупик.
Это почище любого портвейна,
Послаще какого-нибудь поцелуя –
Дождаться момента и благоговейно
Шепнуть, заранее возликуя:
Купи слона!
Купи слона перед Новым годом,
Перед дорогой, перед походом,
Серый, с ушами и носом мясистым…
Легко сказать: уйди, уберись ты,
А ты возьми и купи слона! –
Если ты стал рогатым мужем,
Если, обратно, вернулась жена.
Все говорят: на кой он мне нужен,
А ты возьми и купи слона!
Перед задачей,
В новой квартире,
После удачи
Всем скопом, всем миром
Купим слона!!!
Этой игрой доводили до слез,
До покрасненья ушей и веснушек.
Физиономия наперекос,
И я в восторге палил, как из пушек:
– Рыжий, купи слона!
И тот захлебнувшийся в радости крик
Глотал со слезами смешной мой знакомый.

Теперь он вышел на час из комы.
Проститься вышел на час, на миг.
…Он плыл по течению белых подушек,
Барахтался в тонущей кардиограмме,
И страшнейшую белизну веснушек
Покрывало синющими глазами.
Сердцем ли, животом ли, дыханьем,
Глоткой ли рвущейся от боли
Сказал я будто бы в оправданье,
Вырвалось как-то вдруг поневоле
– Купи слона! Рыжий!
Ни звука. Ни стона. И без печали
Легко, как Христос, и так же просто
Он промычал: «Слона… Покупаю…»
И скоро вышел в открытый космос.
Было мне наплевать в этот вечер
На землетрясенье, тайфун и цунами.
Небо шагало ему навстречу
Огромными розовыми слонами.

04. 08. 2005г.

ПЕРЕЕЗД

Максу Максимову

Страшно, когда отец по ночам кричал…
Что ему снилось?
Под грузом из простыней,
Под тяжестью полувека – скафандров и перестройки
В космосе этой кровати?
В этой кровати – мне снится похожий сон –
Я убегаю от папиной страшной щекотки,
Но, как во сне, пружинит матрас,
Ниточки вместо ног,
И я не успеваю.

Вот ваша мебель, выброшенная за борт,
В лес на траву,
Она растет по ночам, как гриб-боровик,
Улитка ползет по торшеру,
Сказка шагает туфельками по росе:
Добрый король перевел все куранты на час назад,
И я не успеваю.

Много тепла и моря – вот вам тепловой удар,
Перегрев.
Люди в застрявшем лифте вздыхают:
У них перегруз.
Интоксикация в январе – перепил.
Слишком много езды превращается в переезд.
Самолет летит над Венецией, сея прах,
Слово – священным огнем – перевозится в сверхзвуковых поездах.
Липсинк,
Звук опоздает догнать картинку,
А значит – недоговорят, недолюбят, недоцелуют,
Слово провалится во временную щель
Так как приставка пере- предполагает недо-,
Это ее кузина-анерексичка.
Провалы в памяти,
Отцепленные вагоны,
Где я, человек рассеянный, вновь очнусь,
Объехав весь свет – в точке соприкосновения с Ленинградом.
Поезд идет вне времени и пространства –
«Невский экспресс».
И я не успеваю…

…Читать. У Рембо эпилепсия в библиотеке,
В надежде хотя бы сотую долю осилить –
Крики и пена.
Я не увижу этой библиотеки.
Заливы Ригли плачут по мне вспотевшими льдами.
Но где-то же плачут – сейчас!
Вот к дому подъехал фургончик с надписью «Хлеб»,
Где хлебом не пахнет, пахнет скорее мясом.
Взяли священника.
Сны и молитвы прервались, и снова звонит не в срок
Предатель-будильник.
И я не успеваю…

«Мама, не плачь, это легкие метастазы – так врач сказал,
Как же ты плачешь…
Нас скоро переведут
В бокс выздоравливающих, там светлый купол,
Как карусели.
Я иногда забываю какие-то буквы,
Но по вечерам мне приносит хорошие книги
Черный священник – тот самый, что шел в метели,
Снег поливал его брови, рюкзак и шапку,
А он все шел и нес эти книги
Мне. Одну книгу он уронил.
Я звука тогда не расслышал, совсем не слышал,
Я не расслышал, как книга упала в снег:
Мы в магазине сидели, а он шел по снегу.
Я книгу потом увидел открытой и очень грязной.
…ГЕЛИЕ ОТ ИОА…
Было по-моему много гласных, но впрочем
Я иногда забываю какие-то буквы.
Врач мне сказал, что это пройдет, что все хорошо,
И я не умираю».

И я не успеваю…

17. 12. 2009г.
 

Полный текст

Другие выпуски всего 60 выпусков

Смотрите также