Ошибка

"Нет, я не Байрон, я другой…" - выразив в этих строчках свое кредо главного русского романтика, остававшийся вечно юным Михаил Лермонтов в расцвете своего творчества стал глубоким философом, обратился к религиозным мотивам, превратился в подлинного властителя дум своего поколения, предшественника русских интеллигентов.

"Нет, я не Байрон, я другой…" - выразив в этих строчках свое кредо главного русского романтика, остававшийся вечно юным Михаил Лермонтов в расцвете своего творчества стал глубоким философом, обратился к религиозным мотивам, превратился в подлинного властителя дум своего поколения, предшественника русских интеллигентов. Но мятежная, рефлексирующая, не способная к самоуспокоению натура взяла свое: "А он, мятежный, просит бури…". Итог - "вечно печальная дуэль", десятилетия незаслуженного забвения и расцвет интереса к лермонтовским стихам в период "Серебряного века". Автором "Паруса" восхищались Блок, Бальмонт, Пастернак…
Встречая 200-летие поэта, в новом выпуске "Игры в бисер" его стихи читают и обсуждают народный артист России Николай Бурляев, поэты Анна Аркатова и Максим Лаврентьев, филолог Георгий Москвин
 

Полный текст

Другие выпуски всего 156 выпусков

Смотрите также