Ошибка

Продолжение лекции историка, академика РАН, профессора, директора Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН) РАН Юрия Пивоварова.

Продолжение лекции историка, академика РАН, профессора, директора Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН) РАН Юрия Пивоварова, посвященной традициям русской государственности и современности.

Стенограмма 2-й лекции Юрия Сергеевича Пивоварова, вышедшей в эфир на телеканале "Культура" в рамках проекта "ACADEMIA":

Сегодняшняя наша лекция называется "Традиции русской государственности и современность", она является продолжением недавно прочитанной вам лекции на эту же тему, поэтому я не буду повторяться, но буду отталкиваться от того, что было уже сказано. И основной мой тезис заключается в том, что русская политическая традиция, русская властная государственная традиция она дает нам пример такой властецентричности, власть играет огромную роль в русской истории, и, прежде всего, власть, как насилие, а не власть, как договор. Ну и следующее из этого положение о том, что и собственность, и право, и другие важнейшие социальные институты зависят или подчиняются власти.

Мы говорили с вами вообще о власти, не дифференцируя ее на какие-то различные ее институты или органы. Сегодня мы можем посмотреть на то, как развивались вот отдельные измерения этой властной русской системы.

Принято считать, что есть три основные эпохи русской истории: московская, XVI – XVII век, петербургская, XVIII – XIX – начало XX, и советская, с 1917 по 1991-й год. То, что идет сегодня, мы не знаем, это какая-то постсоветская, посмотрим, это уже следующие поколения дадут ей названия, мы не будем пока это анализировать.

А до московской было много русских историй. И только лишь в середине XV – XVI века они все слились в такую единую, которая олицетворяет уже история Москвы, потом Петербурга и СССР. Вот три эпохи русской истории. И что им соответствует? Им удивительным образом, причем, хронологически совпадая, соответствуют три способа организации или самоорганизации властвующего класса. Властвующий класс. В политологии это называется "элиты". Должен вам для справки сказать, что современная политическая наука утверждает, что политика – это поле деятельности элит. Вот мы с вами, мы с вами не политики и не относимся к элите. Мы с вами, по циничным словам крупнейшего американского политолога Роберта Даля, "аполитичная глина, из которой политики что-то лепят". И поэтому в политической науке, а вслед за ней и в исторической, и в других науках особое внимание в исследованиях теперь уделяется элитам.

Так вот, посмотрим через призму элит на русскую историю.
Итак, Московское царство, XVI – XVIII столетие. Элиты самоорганизуются и называется этот самоорганизующийся порядок "местничество". Мы все это прекрасно знаем. Да? Когда выстраивается и иерархия боярских родов, да, по признаку знатности, близости трона и так далее. В исторической литературе разное к этому отношение. Ключевский считал, что это такой азиатский элемент русской истории, от него надо освобождаться, он не дает развиваться, потому что талантливому полководцу невозможно занять там первенствующее положение, если он там в табеле о рангах не высок. Причем сами цари понимают это. Грозный, как мы знаем, на время там Ливонской войны отменяет это. Но, в общем, это правило действует, и на лучшие должности отбирают не по принципу эффективности, а по принципу нахождения твоего рода и тебя лично на ступеньках этой иерархической лестницы.

Но в этом ведь есть и большое положительное начало, скажем мы сегодня, поскольку это придавало некоторую автономию русской элите, что царь не может с тобой сделать все то, что он хочет сделать с тобой, потому что он не может переместить низшего на высшую должность, ему этот порядок мешает. То есть, с моей точки зрения, местнический порядок являлся и положительным, и отрицательным, но самое важное – это был способ самоорганизации элиты. И Московское царство держалось, как вот мы держимся на нашем скелете, так Московское царство держалось на этом скелете местничества. И так же, как мы хорошо знаем, в самом начале 80-х годов Федор Алексеевич, старший брат царя Петра и старший сын Алексея Михайловича, отменяет местнический порядок. Отменяет, поскольку он мешал развитию России. Что происходит? Происходит мгновенная гибель Московского царства, мгновенная. А почему? А все очень просто. Потому что для элит открылась возможность их по-другому формировать.

Птенцы гнезда Петрова… помните, да? Те, которые составят окружение Петра. Это же самозванцы, это выходцы из совершенно различных слоев населения, это авантюристы, это люди нередко без чести и совести, да? В какой-то художественной литературе принято представлять этих "птенцов гнезда Петрова" такими вот молодцами-красавцами, а противопоставлять им жирных и глупых бояр из местнической системы. Все наоборот! То была подлинная аристократия, утонченные люди, а на смену им пришли такие вот новые русские, да, в красных пиджаках, все эти Меньшиковы, Лефорты и прочее, прочее. Но зато открылась возможность формировать элиту по принципу – вот умеет, вот может. Вот вор был Меньшиков, но храбрец! Вот Лефорт, такой почти Д'Артаньян, малообразованный, но, так сказать, храбрец или такой вот европеец, и прочее, прочее. Таких людей стало возможным выдвигать на первые роли.

Значит, гибнет один порядок самоорганизации элиты, тотчас же открывается возможность для рождения новой элиты. И вместе со старым порядком гибнет старый строй. И как только Петр окончательно создает свою властную систему, он вводит, как мы все знаем, Табель о рангах, это совершенно новая система организации. Вид уже не самоорганизации, когда все, кто служит, должны пройти по 14 ступеням, 14-я последняя, первая – высшая. И что никакой карьеры, никакой возможности для того, чтобы человек делал какую-то социальную карьеру вне табели о рангах, это было невозможно, это придет в XIX веке, да, когда появятся там Карамзины, Пушкины, которые позволят себе какое-то время не служит, и то власть их будет забирать, забирать, чтобы они все служили. Все же наши поэты, Тютчевы и прочие, они все служили, да. Это потом уже появятся Толстые во второй половине века… Табель о рангах – новый способ организации элит, который действует на протяжении XVIII – XIX столетия. Он, с одной стороны, все загонял в службу, помимо службы ничего невозможно. Но, с другой стороны, он давал возможность людям простого звания делать карьеру. Вот вам пример. Михаил Сперанский, крупнейший русский реформатор начала XIX столетия вышел из семьи беднейшего священника, у него даже фамилии не было. Правда, только было родовое прозвище Сперанский – это от sperare, надеяться, да? Надеждин то есть. Совершенно, так сказать, человек снизу, достигший высших должностей! Ну, и можем многих таких людей назвать, которые снизу поднимались наверх, да. Канцлер Безбородко, да, это вот Безуховы в "Войне и Мире" - Безбородко.

Это была довольно гибкая система, как и система местничества, которая имела и свои плюсы, и свои минусы. Но вот к началу 20-го столетия она себя изживает, да. И уже других социальные реалии, нужна другая элита. И практически табели о рангах перестают действовать. Что происходит? Рушится петербургская империя, ее нету. Смотрите. Система местничества – Московское царство. Система Табели о рангах – Петербургская империя. Как только элита теряет правильную форму организации, когда общество перестает понимать, кто ее элита, кого надо слушаться, как это формируется, какие они полномочия имеют и какие внутри соподчинения и иерархии, внутри самой элиты, как только это разрушается, начинается рушиться порядок.
Вы можете сказать, что, может быть, и наоборот. И наоборот, конечно, тоже изменения общества влияют на коррозию или, наоборот, на повышение эффективности организации элит.

И вот элита третьего периода – советская элита. Какая? В 1920-м году, тоже в начале становления Советской власти Иосиф Виссарионович Сталин, это была его, так сказать, линия, создает в ГУБкомах партии, в райкомах партии, в Центральных Комитетах партии так называемые учетно-распределительные отделы, Учраспреды, так любили тогда сокращать. Из них вырастет будущая номенклатура, правящее сословие, управляющее сословие Советского государства.

Смысл номенклатуры заключался в следующем. Только те люди, которые находились в списке райкома, обкома, горкома ЦК, только из этих людей можно было формировать властвующих людей в данном регионе, в данной республике, во всей стране, да. Если посол, то ты должен быть номенклатурой ЦК партии, Секретариата ЦК, если ты директор бани, то там райкома партии, и так далее. Все зависит от того, на какую должность тебя могут выдвинуть. И вот эта номенклатура, то есть профессиональные управленцы – сегодня баней командовал, завтра тиром, потом поехал в посольство, сегодня опер, и потом химическим заводом, неважно! Ты перемещаешься по номенклатурным кругам, ты должен уметь все. Ты профессиональный управленец.
Эта структура худо или бедно существовала 70 лет. Когда ее отменили? Ее отменили на последнем 28-м съезде КПСС летом 90-го года. Летом 1990 года Михаил Сергеевич Горбачев, последний генсек и первый и последний президент СССР, под влиянием своих либеральных советников, ну, и, наверное, сам желал этого, отменяет реакционное правило номенклатуры, что только через номенклатуру можно стать начальником. Его отменяют, и 1991 году рухнул Советский Союз.

Какой мы вывод можем сделать, глядя вот на такие традиции, такие закономерности и последовательности? Что каждой исторической эпохе соответствует ее тип организации или самоорганизации элит. Как правило, у него бывают плюсы, у него бывают минусы, но поскольку какое-то время эти системы существуют, значит, видимо, в этих организациях и самоорганизациях элит было какое-то рациональное зерно, они подходили для эпохи.
Заметим, сегодня нету никакого способа организации элит. Еще, значит, видимо, могу предположить, нынешняя постсоветская система не стала на ноги, еще не вошла в зрелую фазу, хотя, может быть, опять же, это мое предположение, может быть, мы находимся в такой стадии развития, когда уже не понадобиться каким-то особым способом четким, правовым, организационным закреплять нашу элиту. Но это очень важная традиция, это очень важная такая последовательность. Когда мы смотрим на русскую историю и должны понимать, что вот причины, кстати говоря, падения систем, когда элиты перестают быть четко организованными, эффективными, и как бы все признают правомерность именно такого способа организации элит.

Еще один момент. Зависимость русских государственных институтов от всяких военных дел. Всем известно, и мы с вами об этом говорили, что огромная территория, не имеющая естественных, таких против врага укреплений типа какого-нибудь моря или гор больших, плохо проходимых, предполагает иметь большую армию. Иначе ничего не сделаешь и тратить большие деньги на это. Ну да, так и было. А что было? Были опять три эпохи: московская, петербургская и советская. Когда рождается московская система? Она рождается на рубеже 15 и 16-го столетий. И тогда впервые у России вместе с рождением новой эпохи, а, может быть, все наоборот, может быть, рождение первой русской армии привело к рождению новой исторической эпохи, рождается первая русская армия. Что я имею в виду? Долгое время у русских не было постоянной армии. Были дружины князей, которые сидели, так сказать, по крепостям, иногда выходили в поле, хотя реже не выходили, потому что один на один с монголом, как правило, проигрывали, они были более эффективны, поэтому, все-таки прятались, поэтому пушки появились, крепости сильные, прочее, прочее. Но, иногда удавалось созвать большую армию, как Дмитрий Донской и нанести врагу поражение. Но в целом регулярной армии не было.

И вот Иван Третий, подлинный создатель Москвы, Московского царства, да, конец XV – самое начало XVI столетия, ему потребовалось, поскольку территория была громадной, при нем уже Российское Московское царство стало самым большим государством в Европе, потребовалась армия. Какая армия? Ну, разумеется, мобильная. А что тогда было мобильной армией? Конница. Так создается дворянская конница или конница или дворянское сословие.

Смотрите, военные потребности становящегося на ноги государства, какая логика, говорят, нужна довольно многочисленная, мобильная, то есть, на лошадях, армия конница. Как ее содержать? У государства денег не было. Мы бедное государство. А как же содержать? Ну, и тогда начинается дворянство, да, условное владение. Тот, кто становится дворянином, кстати, многие сейчас гордятся своими родами, дворяне – это из дворовых, да, это надо помнить, что из простых на самом деле дворяне, и особенно гордиться здесь нечего. Так вот, дворяне – это те, на кого крестьяне работали только то время, пока дворянин служил. Как он переставал служить, это было условное владение, это не передавалось по наследованию, это не вотчина как у боярина, когда наследная частная собственность. А это условное владение на то время, пока ты машешь мечом во имя царя-батюшки. Как только тебе отрубили что-нибудь или ты просто постарел, тебя выкидывали. Ну, это идеальная модель. На самом деле, все было, конечно, сложнее.

Дворянство сразу стало бороться за наследственную собственность и потом, в конечном счете, получила. Но так рождают два первых сословия будущей Российской империи – крепостные крестьяне и дворянство. Крепостные крестьяне и дворянство. То есть военная реформа, потребности военные нашего царства привели к структурированию социальной системы. Социальная структура русского общества строится в зависимости от военных потребностей – это поразительная закономерность русской истории, это поразительная черта русской истории. Не скажу, что только у нас так, например, у монголов так же и еще более круто, чем у нас, еще более доведено до предела. Например, в Европе уже не совсем так, там все сложнее, у нас это было именно так. И опять же, заметьте, кто у нас первые крепостные – дворяне. Вот у нас говорят, отмена крепостного права, бедные крестьяне, бедные крестьяне, да. Но первых закрепостили дворян, поскольку дворянин был крепостной, как только мальчик вырастал, он должен был служить и ничего не мог больше делать, он был крепостной. Просто его крепостной труд был другой, военный. А отвечал он за это тоже своей головой, ушами, ногами, глазами, поскольку он воевал.

А чтобы дворяне существовали, чтобы им поставляли какое-то обмундирование, продукты и прочее, на них работали крепостные крестьяне. Так возникает второй крепостной слой. И заметьте, сначала закрепостили дворян, потом крестьян, и обратно процесс, сначала в XVIII веке освободили дворян, а в XIX крестьян, то есть тоже последовательность. Кого первых закрепостили, потом первых раскрепостили. И интересная последовательность, и традиция в русской истории.

Идем дальше. Конец.. там было много, чего, но я пропущу. А вот в конце XVII столетия тоже стало совершено ясно, что России нужна новая армия, потому что мы так технологически отстали, а противник так усилился. А противник потенциальный – шведы там, Польша, там где-то и Европа, там где-то еще есть крымские татары, в общем, все очень весьма опасно. И не то, чтобы нас могли завоевать, как иногда историки пишут, я в это не верю, но, во всяком случае, опасность для нации, поднимающейся, для общества, Государств Российского были. И тут известные реформы военные Петра. Да?

Армия рекрутская, да, рекрутирование, столько-то… со стольких-то домов в мирное время, со стольких-то домов рекрутов в военное время, и создается новая рекрутская армия, создается новая армия. Вообще, все свои реформы Петр, как мы знаем, замыслил во многом, чтобы иметь морской флот и армию. А потом ему понадобилось и образование, и культура, и просвещение, и инженерии, и прочее, прочее… Но его цель – было иметь современную армию, выйти к Балтийскому морю. Сначала, как мы знаем, он хотел к Черному, не получилось. И окончательно была взята линия на Балтийское море. Мы вышли, закрепились. Новая армия и рождается новое сословие… рождается новая система.

Какая система? Абсолютно самодержавно-крепостническая. Абсолютно! Для того, чтобы бесконтрольно брать рекрутов, надо, чтобы вся масса населения была закрепощена. Для того, чтобы бесконтрольно брать офицеров, надо, чтобы все дворяне были закрепощены. Рождается еще более тяжелая, еще более страшная система крепостничества и угнетения, это при всем, ореоле европейца, у Петра рождается как следствие того, что нужна новая армия. Так создается петербургское общество через армию и флот.

Поразительным образом многое из того, что хотел Петр, не получилось. Тот флот, который он построил, через два года сгнил. Да. А Милюков в своих работах, выдающийся наш историк и политик, доказал, что реформы Петра экономически гораздо более разорили Россию, чем двинули ее дальше. Вот. Великий Петр, именем которого мы все клянемся, но, сейчас не эта тема, а тема влияния вот этой вот военной реформы.

Ну, и дальше. Третья военная реформа это поражение в Крымской войне. Когда русские в первой половине 19-го столетия чувствовали себя первыми людьми в Европе, доминирующей страной на континенте, да, помните, горделивые слова канцлера Безбородко, что там "без нас ни одна пушка выстрелить не могла в Европе", это еще екатерининский канцлер, но и потом, так сказать, "Россия – жандарм Европы. И вся Европа трясется от страха". И вдруг странное поражение в Крыму, помните, из-за этой технологической отсталости, поскольку у них уже пароходы, паровозы, и мы на телегах гоним хлеб из Москвы в Крым. А от Москвы до Крыма в несколько раз ближе, чем от Парижа до Крыма, но туда приходит в четыре раза быстрее. Мы проиграли полностью.

И началась новая военная реформа. Всеобщая воинская повинность. А она возможна только там, где все граждане свободы. И отмена крепостного права. И рождается новая реформенная Россия. И рождается Россия совершено иная. И люди идут в армию служить уже не на всю жизнь, а на несколько лет, их там обучают. И создаются военные округа, из которых берут, правильная организация. Это сохранилось до современности. Здесь несколько не совпадает вот с периодами петербургский и советский, но это как бы предшествует советскому. И до сегодняшнего дня сохранилась эта система, которая была создана военным министром Милютиным во времена царствования Александра Второго.

 

И сегодня в России постоянно говорят о военной реформе. Заметьте, если вы смотрите телевизор, читаете газеты, и она пока не осуществилась. Значит, еще по-настоящему не началась новая система. Потому что всегда новая система, новый этап развития начинается с какой-то кардинальной реформы армии. Посмотрим, получится это или нет?

Что еще очень важного в смысле традиций, в смысле развития властных структур в России важно? Вот, организация власти, организация власти. Как она организована непосредственно? Мы знаем, что с определенного периода во всем мире появляются конституции. Конституция – это некий документ, ну, что-то типа расписания поездов или движение самолетов. Чтобы система власти действовала правильно, чтобы не было пробок на дорогах, чтобы поезд не налетал на поезд, созданы вот такие расписания. Так создается Конституция, которая говорит, как должны действовать и в каком соответствии и соответствуя чему, органы власти.

Первая Конституция была написана в Соединенных Штатах Америки. И постепенно русские пришли к выводу, что нужна новая Конституция. Зачем я это говорю, вы поймете через несколько минут. И вот наиболее таким важным проектов конституционным был проект в начале 19-го столетия и принадлежал он человеку, имя которого я уже упоминал, Михаил Сперанский, крупнейший реформатор. Я думаю, все вы, учась в высших учебных заведениях, знаете это имя, к тому же он выведен в бессмертной "Войне и мире" Льва Толстого, хотя и выведен отрицательным персонажем, но достаточно ярким. Так вот, этот самый Сперанский в 1809-ом году, то есть, 200 лет назад, по инициативе Александра первого готовит проект Российской Конституции и представляет императору.

Император сначала соглашается, потом отвергает. Сперанского выкидывают в ссылку, проект не осуществляется. Ну, и забыть о нем, нет. Сперанский был теоретиком правового государства в России. Сперанский был теоретиком разделения властей, Сперанский был очень просвещенный европейский образованный ученый и одновременно государственный деятель. Но, Сперанский тончайшим образом чувствовал особенности русской власти, чувствовал их традиции, то есть, в нем счастливо сочетался и вот такой просвещенный европеец, и такой почвенный русский человек, чуть слышавший такую музыку русской истории, говоря словами Александра Блока.

Так вот. Сперанский предложил систему разделения властей, ну, вы знаете, законодательная, исполнительная и судебная. Но ввел одну новацию, которой никогда не было и не будет ни в одной другой конституции, а у Сперанского она была.
В чем суть? Он поставил одну фигуру над системой разделения власти. Это была фигура кого, императора. Он был монархист при всех своих либерально-правовых воззрениях, а это может быть так, монархист и либерал, так вот, он поставил фигуру над разделением властей. Почему? Да просто потому, что история, культура русской власти не вписывались в разделение властей. То есть, он учитывал вот эту моносубъектность русской власти, он учитывал ее сверхвлиятельность, он учитывал именно то, о чем за десять лет до этой Конституции говорил Павел, помните, что только тот что-то значит в России, с кем я разговариваю, и только пока я разговариваю. Он понимал это, что это нельзя вычеркнуть или стереть ластиком, это уже впечаталось в русскую психологию, и психологию людей, которые имеют отношение к власти и властвуют ими, подчиняются им. Поэтому он выделяет и выделяет фигуру над.

Что происходит дальше? Дальше в течение 19-го столетия постепенно элементы плана Сперанского реализуются. А в 1906-ом году… 1906-ой год. За три года , за три дня, я извиняюсь, до открытия Первой Государственной думы, Николай Второй, последний русский император октроирует, то есть, дарует народам Российской империи первую Конституцию. То есть, первая Конституция – это 21-е апреля 8-го года, то есть, 104 года назад вышла в свет первая Русская Конституция. Это была реализация плана Сперанского.

Были некоторые новые элементы, но в принципе это была модель по Сперанскому. Хотя за 97 лет, конечно, нечто изменялось. И Россия, 11 лет Российская империя существовала по этой Конституции. Потом крах самодержавия, да, Февральская революция. Лето 17-го года. Юристы Временного правительства, кадеты и эсеры, среди них отец будущего русского литературного гения юрист Набоков, делают, пишут новую Конституцию Российской республики. Она.. элементы этого плана сохранились, и, когда сейчас читаешь, видишь, что они восстанавливают структуру Сперанского, только лишь вместо наследственной императорской власти они ставят фигуру президента, выборного президента. Понятно, да? А так все… он тоже над системой разделения властей.

Во всех других конституциях, американской, французской, там немецкой, итальянской, в Британии нет конституции, как мы знаем, там совокупность конституционных актов, везде фигура первого лица, президента или премьера, вписана в структуру разделения властей. У нас она над системой, над разделением властей, никто ничем ее не может ограничить. Так вот. То же самое они делают, только уже президента. Ну, как мы знаем, Учредительное собрание разогнано, Советская власть все это выбрасывает за борт, и 70 лет – совершено другая игра, совершенно другие мотивы.

Но, в 93-ем году осенью в Москве 3 и 4 октября, люди постарше помнят, маленькая гражданская война, которая кончается тем, что танки стреляют по Белому дому, где сидит Верховный Совет Российской Федерации, и покончено с Советами. До этого было покончено с КПСС, а сейчас уже с системой Советской власти. И в газетах опубликован проект новой Конституции, которая будет принята на всенародном голосовании 12-го декабря 93-его года, это нынешняя Конституция, вот ваши отцы и матери, наверное, ходили голосовать в этот день "за" или "против" этой Конституции 12-го декабря 93-его года. Она по сей день действует.

И когда читаешь этот проект, видишь – это Конституция Сперанского. Только с поправкой Временного правительства, то, что там не наследственный император, а президент. Но он также стоит над системой разделения властей, чего нету ни в одной стране мира, нигде! И, когда говорят, что мы списали эту Конституцию с французской или с американской, это полная глупость и не знание ну просто юридической материи. И это поразительно.

Когда спрашиваешь людей, которые писали Конституцию, а вы что, специально списывали? – Да, нет, вот так получилось, вот так получилось. Понимаете? Вот русские государственные институты и их традиции. Вот традиции русской государственности. А, как говорил поэт Борис Пастернак, "Здесь кончается искусство, и дышит почва и судьба…" Здесь действительно дышат почва и судьба, когда 200 лет наша с вами страна живет, собственно говоря, в рамках одного конституционного проекта за небольшим исключением, сначала его делали сто лет, потом его отменили на 70 лет, а потом его снова восстановили. И поразительным образом никто даже и не обращает внимания на какого-то Сперанского! Но вот уже 200 лет Россия… А почему именно эта линия прижилась? Да, именно потому, я еще раз говорю, потому что она учитывает особенности специфику русской власти.

Еще один пример такого, на мой взгляд, мощного действия русских политических традиций начала 20-го столетия. Революция, Первая русская революция. И царь раздумывает, Николай, военная ли диктатура или реформы? Все-таки он останавливается на реформах, как мы знаем, и предполагается создание Государственной думы. Сначала законосовещательной, а потом уже Государственной думы в общем законодательной, хотя и ограниченно законодательной.

И вот в сентябре 1905-го года один из близких ему людей, генерал Трепов пишет письмо о том, что… это письмо лет 15 назад было обнаружено в архивах, пишет письмо о том, что необходимо создать, ну, какую-то партию в будущей Государственной думе, партию, куда подтянуть, говоря сегодняшним языком, наиболее влиятельных людей, наиболее влиятельных парламентариев, наиболее влиятельных представителей средств массовой информации, наиболее влиятельных людей из бизнеса, из бюрократии и так далее. То есть, создать такую партию власти, чтобы она контролировала ситуацию, чтобы она контролировала ситуацию, чтобы она не отдала страну каким-то неконтролируемым людям. То есть, власть хотела через парламент, через создания партия власти осуществлять по-новому и в новых условиях свое господство, свое правление.

Ну, мы знаем, что это не было реализовано, тогда не удалось этого сделать. Хотя идея создания партии власти витала в воздухе, и перед революцией ряд людей консервативно настроенных предлагал царю создать такое, и в эмиграции многие политические мыслители такого правого консервативного направления предлагали тоже, чтобы Россия вышла из кризиса, нужно будет в будущем в демократической России создать партию власти, которая бы контролировала парламент и не превратила бы его в место, ну, неконтролируемых действий каких-то непонятных людей.

Но вот приходят 90-е годы. И, как только начинается новая политическая история, тотчас же власть пытается создать партию власти. Сначала это через Гайдара, потом через Черномырдина, и вот, как мы с вами знаем, в конце 90-х годов политтехнологу удается создать партию власти, которая вполне эффективно сейчас контролирует ситуацию. Почему я это рассказываю? А потому что те люди, которые делали это в 90-е годы, они и слыхом не слыхивали о том, что и при царизме возникала такая идея – создать партию власти. Это поразительное дело, когда через сто лет в новой политической ситуации, в экономической, социальной, технологической, информационной ситуации возникают те же самые идеи, возникают те же самые предложения. Они могут реализовываться, могут нет. Вот тут в случае со Сперанской конституцией и Треповским проектом все реализуется. Это поразительно!

Притом, что мы ведь понимаем, что это какие-то не те партии, что это не похоже не партию, слишком много у нее власти, и она одна. И тут сразу приходит на голову, в голову тут же приходят слова Ключевского Василия Осиповича, сказанные в начале прошлого столетия, но совершенно адекватны и сегодня: "Россия не знает борьбы партий, а знает борьбу учреждений". Смотрите, как интересно? Ключевский еще в начале 20-го века предрек, что у нас не будет борьбы партий, не будет развитой партийной системы, а будет борьба учреждений. Почему? Он видел, как основная политическая борьба в его время шла, например, между прогрессивным Министерством финансов и консервативным МВД, Министерством внутренних дел. И видел, что никаких партий и оснований для них для возникновения нет. Почему? - слабое гражданское общество. Слабое гражданское общество!

Вот мы говорим, власть, власть, власть, а где же народ, а где же общество? Оно слабое, это гражданское общество в силу целого ряда уже рассказанный вам, и известных вам без меня причин, обстоятельств, следствий, оно слабое, оно и количественное слабое, оно и качественно еще не выросшее, чтобы из себя порождать партии.

Но вот что интересно? А вот партию власти породили? Ну и не только партию власти. Вот тогда же, когда и Трепов, жил и еще один человек в начале 20-го столетия его звали Владимир Ильич Ленин, эта фигура более известна, чем Трепов, который в 1903-ем году, за два года до Трепова, тоже предложил своей проект власти, который, кстати говоря, удался. Он назвал его "Партия нового типа". Это потом будет КПСС.

Что это такое "Партия нового типа"? Это удивительно и я все клоню к тому, что Россия, не создавая партий традиционных, поскольку нет традиционного гражданского общества, создает удивительные партии, которые каким-то образом связаны с властью, вот как партия власти. А что же Ленин предлагал? Он предлагал создать партию нового типа. А 00.30.30. что значит "партия нового типа"? Вообще, ведь партия – это от парс, да, латинского – часть. То есть, партия – это часть чего-то и она выражает какие-то частичные интересы, и претендует на частичную власть. На какую? На политическую, только политическую. При смене власти не меняются хозяева заводов, пароходов, газет и так далее, меняются только политики.

Так вот, а Ленин предлагает создать такую партию власти, которая будет претендовать на всю власть, на власть с большой буквы. На власть политическую, хозяйственную, на власть идеологическую, на власть культурную, власть над умами людей. Полностью, тотальная власть. И это он осуществляет. Партия, созданная им, Партия большевиков, когда она приходит к власти, она захватывает всю власть. Мы это прекрасно знаем по истории Советского Союза, что Коммунистическая партия, вот эта вот партия нового типа, она имела абсолютно доминирующие позиции, абсолютно во всех сферах жизнедеятельности нашего общества.

И вот Россия, русская традиция, это создание вот такого типа партий. Сначала возникает проект Ленина и он реализуется. Потом возникает проект Трепова, он не реализуется, но реализуется уже в наше с вами время, и это говорит об особых путях политического, социального развития нашей страны. И та, и другая партии, кстати говоря, связаны опять с властью, они не независимы от власти, как это обычно бывает с традиционными партийными системами, и это тоже мы должны иметь в виду.

Что еще очень важно для понимания традиций нашей государственности, нашей политической системы, политической культуры, это то, что я сам для себя называю, это немножко отход в сторону от нашего основного направления, но, тем не менее, я полагаю, очень важно сегодня вам рассказать об этом, поскольку без этого будет многого непонятно, это то, что я называю передельный характер российского общества, передельный. От слова "передел". Передельный характер российского общества. Что это такое?

Ну, я хочу вам напомнить, хотя я опять же думаю, что в школах и университетах вы слышали, что в России в 18-19-ом веке и даже начале 20-го столетия существовала какая-то передельная община, помните? Передельная община. И, помните, были какие-то народники, которые говорили… а потом эсеры, что это надо сохранить, что это будущее для России, что это, так сказать, спасет Россию от каких-то гражданских войн, и что вот социализм будет такой вот на основании русской общины. Я думаю, что, наверное, это можно вспомнить, это когда-то училось. Так вот. Эта самая передельная община она возникает в 18-ом столетии, возникает под влиянием и власти нужен был контроль за крепостными, нужно было собирать с них, так сказать, деньги, налоги, и поэтому нужны были какие-то инструменты. Но самое главное не в этом.

Дело в том, что Пугачевское восстание, восстание Пугачева показало, что в недрах крестьянского мира, а это была основная масса населения, зреют такие мощные стихии, такие опасные, взрывоопасные ситуации, такие страшные энергии разрушения, которые все могут снести. Ведь пугачевцы уничтожали все, тотально все уничтожали. Недаром так Пушкин испугался и побежал в архив, это уже в третьем поколении дворян, чтобы узнать, что же там было, и стал читать про пугачевский бунт. Действительно, это было страшное предупреждение царствующей России, вот этой вот правящей России.

Так вот, когда власть имущие, а они не были дураки, после Пугачевского восстания посмотрели на само Пугачевское восстание, они поняли, что во главе восстания стояли умные, образованные и культурные мужики, повидавшие мир. Ну, умные, культурные, образованные для того уровня для той эпохи. И тогда догадались, что лучшей формой предотвращения всяких крестьянских беспощадных бунтов будет создание такой организации, где бы все были равны. Принцип эгалитаризма - равенство. Чтобы не было зависти, ты, Вася, богаче меня, а я, Петя, богаче тебя.. и вот начинается такая вот зависть между нами и так далее. Нет. Они решили создать равные условия для всех. Но так, чтобы эти равные условия как бы постоянно поддерживались.

Что это на практике получилось? Крестьянская община, земля, люди на ней живущие. И идет передел земли, чтобы все были равны, надо, чтобы по числу людей в семье было столько же единиц земли, грубо говоря. Пять человек – пять единиц, семь человек – семь единиц. Так людям раздавалось. Когда… а, поскольку кто-то умирал, кто-то рождался, то нужно было менять. И постоянно шел передел. Вчера в семье было 12 человек, у них было 12 единиц, сегодня 5 – 5 единиц. То есть, шел постоянный передел. Она никогда не принадлежала никому. Не было частной собственности, которую считали основой всякого неравенства, и не было того, чтобы одни были богаче других. Конечно, это идеальная модель. На практике так не было. Кто-то был богаче, кто-то беднее. Но идея была такая.

К тому же, это как двигатель внутреннего сгорания, там сгорала вся энергия людей. Она не во вне шла против бар, против, так сказать, эксплуатации их, а она шла вовнутрь вот этот вот постоянный передел земли. На эту тему написана бессмертная поэма Гоголя "Мертвые души", поскольку Чичиков работал, значит, когда еще там же их проверяли, сколько умерло, сколько живет, и вот в тот момент, когда до власти вчера было пять, а сегодня семь человек, вот помните, он покупал мертвых душ, это те, которые умерли, но можно было ими торговать. Весь русский капитализм с этого начался, с торговли людьми, так сказать. Да. Вот.

Так вот, и вот эта система действовала. Она была хороша, не было никаких восстаний. И более менее приспособились и мужики, и бабы, и дворяне к этому. И в общем все было ничего. Но во второй половине 19-го века, когда начался бурный процесс развития производительных сил по всему миру, оказалось, что это не лучший путь для производительности сельскохозяйственного труда. То есть, для сельскохозяйственной культуры это было не очень выгодно, потому что крестьянин… ну, вот как я, я постоял за этим столом, он не мой, мне все равно какой он, я ушел. Вот у себя дома я буду свой стол любить, охранять, это моя частная собственность, я его за собственные деньги купил. Так и отношение к земле. То есть, было безлюбовное отношение к земле, не моя земля. Сегодня попользовался и отдам. Как потом скажет один русский философ, военно-пленная земля. То есть, относитесь как к военнопленному, кормили, но не особенно заботились.

И вот они решили, что… но народ привык к этому переделу, переделу, переделу, постоянно энергия уходила на передел. И решили, что надо поставить переделу ограничители и делить землю, ну, раз в несколько лет, чтобы дать передохнуть, чтобы люди привыкли к земле, чтобы работали, чтобы хлеба было больше, и прочее, прочее.

И в 1893-ем году , это за год до смерти Александра Третьего, предпоследнего императора, был принят закон о 12-летнем периоде передела. А теперь прибавьте к 93-ему году 12 лет, какой год будет? Нет, 905-й. К 5-ому еще 12 прибавьте?
Голос из зала:
- 17-ый…
- А к 17-ому прибавьте еще 12? Коллективизация. Понятно? 5-ый год – поражение в войне. Левые партии начинают, прежде всего, эсеры, пропаганду, взрыв.
17-й год, в 16-м году война, около 9 миллионов мужиков сидят, а там скоро передел начнется. Давай, возвращаться. Фронт рухнул! Началась революция.

29-й год. Сталин начал … потому что начинается передел, можно богатый на бедных натравить, не в 28-ом, не в 30-ом и так далее. После 29-го года все это не действовало. Смотрите, как сработала передельная община, как сработала вот эта вот традиция передельщины, и так далее и так далее.
Но, если бы только это. Началась урбанизация, насильственно и ненасильственно люди из деревень в 30-е, 40-е, в 50-е годы пошли в города, и заселили города. Мы уже когда-то говорили о том, что Россия стала урбанистической из крестьянской. На это пришли бывшие крестьяне. Вот мой отец так пришел из деревни, да, в 33-ом году 16-летним человеком. И они принесли ментальность крестьянина. Они принесли все эти навыки передельщины. Постоянно делить, делить, делить…

Петр Струве, крупнейший русский политический мыслитель начала 20-го столетия, человек очень известный и сильный, один из лидеров Партии кадетов сказал в известном сборнике "Вехи", что для русского общества особенно характерна вот эта вот передельная энергия, а не творческая. Не создание нового, а передел того, что есть. Не создание нового, а передел того, что есть. Это не потому, что русские плохие или хорошие, но вот эти вот столетия передельной общины приучили к постоянному переделу того, что есть. И вот эта передельная ментальность была привнесена сюда, в город.

И корни российской коррупции, наши власти пытаются с ней бороться с этой коррупцией, и надо с ней бороться, и надо ее выкорчевывать, все это понятно. Но ее исторические корни коренятся во многом в русской передельной общине. Это страшная трагедия, но это и некоторая данность, с которой мы должны, ну, как бы сообразовывать свои действия. То есть, моя задача в сегодняшней лекции, в лекции прошлой, показать вам , что традиции, которые могут нравиться или не нравится, существуют. Они живут. Они не действуют автоматически. Они могут спрятаться, как, например, традиция передельной общины может спрятаться в городе, и мы можем не узнать, откуда этот постоянный передел вот этой вот вещественной субстанции, постоянный передел денег, или как у нас говорят, попилить бюджет, и так далее и так далее. Откуда эти инстинкты, которые у русского человека?

Да, они коренятся в социальном, культурном, во властном, в политическом развитии и так далее. Приходит много нового, но остаются вот эти вот вещи. Всякий ответственный современный российский человек, когда думает о будущем, когда пытается оценить настоящее, должен обязательно принимать во внимание эти реалии, которые не предопределяют нашу жизнь, но во многом ее определяют, но во многом ее формируют, во многом ставят некий коридор возможности. И мы должны точно знать, что мы никогда не превратимся в Швейцарию, но и не станем Китаем.

Когда нам говорят, что надо было брать пример не с Америки, а с Китая, там удачно он развивается. Это все ерунда. Это совершено другая страна, другая культура, другие институты, другие традиции действуют. Но то же самое, как в Америке, как в Швейцарии и так далее и так далее. Мы идем своим путем, путем поражений и побед, путем, так сказать, отставаний, догоняний и так далее. Но это свой путь со своими традициями.
И вот в рамках этого пути и надо выбирать те примеры, например, те исторические эпохи, когда нам удавалось каким-то образом составить такую комбинацию наших традиций, такие заимствования и инновации, привлечь которые давали подъем. И часто это бывает совсем не те эпохи, о которых мы думаем. Если бы у меня было больше времени, я бы вам рассказал о подъеме перед реформами Грозного. А мы говорим, Грозный, попытка модернизации…. О подъеме во времена Софьи и Федора Алексеевича и князя Голицына до Петра, о подъеме при Николае Втором, который оболган всеми справа налево, а при нем были величайшие реформы и прочее, прочее, прочее, и многое другое.

И я думаю, что у России есть большие шансы для движения вперед при условии, если русские умные, российские, не только русские, российские, умные, образованные и культурные люди будут не только хорошо знать вот реалии современного мира и потребности сиюминутного сегодняшнего, но они будут знать собственную историю. И они будут понимать, что, откуда растет? Что можно сделать, а что сделать нельзя.
Я надеюсь, что нам это удастся сделать.



ВОПРОС: Вы говорили о тесной связи военной потребности армии и элиты. Тогда, исходя из цепочки, как Вы можете оценить положение современной элиты и положение современной армии? Спасибо.

ОТВЕТ: Ну, я напрямую не связывал элиту и армию. Я связывал элиту и строй, армия – строй, вот такие были логики. Но, тем не менее, можно попытаться ответить на ваш вопрос.

Я уже сказал о том, что современная наша элита не структурирована, не организована, или самоорганизована по какому-нибудь принципу, да, то есть, были, делались попытки, но это пока еще не прижилось. То есть, Россия впервые за последние столетия живет с политическим классом, с политическими элитами, не структурированными и не организованными в рамках какого-то закона, установленного порядка, или хотя бы всеми признанного обычая. Это первое. И это очень важно.

Что касается армии, я еще раз повторю, что реформа назрела, видимо, но Россия пока, опять же видимо, скажу я, не готова ее осуществить, денег нету, общество не готово, но это все вот висит в воздухе. Это потребность дня и это говорит о том, что Россия робко, робко начинает какой-то новый свой путь вот после советского периода.

Что касается связи элиты и армии. Ну, я об этом ничего не говорил. Но армия, военные дела, элита всегда связаны, вот это прекрасно знаете. И я вам должен сказать, что существует, например, целый ряд концепций, которые говорят, что зачастую офицер армии может стать образцом для подражания для массового общества, такое было в Германии, когда офицер, так сказать, прусский офицер был для молодежи, так сказать, каким-то образцом для подражания. В этом смысле, конечно. Если смотреть на военную проблематику и проблематику элит, мы видим сегодня, что элиты не хотят служить в армии, да, и армия не элитная. А должен сказать, что до революции офицерство и генералитет, конечно, это были элиты. И в советские времена, безусловно.

В свое время нарком, военный нарком Ворошилов говорил такие бессмертные слова: "Каждая советская девушка должна мечтать о том, чтобы выйти замуж за лейтенанта". Согласитесь, что не каждая современная российская девушка мечтает выйти замуж за лейтенанта. Потому что, видимо, тогда лейтенант – это звучало гордо и красиво. А сейчас лейтенант звучит не гордо и не красиво. И в этом смысле как раз вот связи элиты и армии я не вижу, хотя я об этом не говорил.



ВОПРОС: По поводу центричности политической в России… Может быть, стоит говорить о том, что народ сам отдал все права власти…

ОТВЕТ: Нет. Я не думаю, что положение нашей власти, так исторически сложившееся и описанное, ну, вот в моей редакции, является следствие делегированием народом каких-то своих властных полномочий какой-то власти. Нет. Я думаю, что исторически сложилось это не так, и практически это не так. Я думаю, что народ, безусловно, не отдавал, у него взяли. То есть, народ в известном смысле оказался, ну, если угодно, жертвой исторического развития в том смысле, что он недобровольно сказал: "Вы нами владеете, а мы вам будем служить. Но вы уж наши, так сказать, права и обязанности защищайте". Так думали славянофилы, была такая группировка интеллектуалов в середине 19-го века, которые наивно полагали, что это было так, что все полюбовно, договорились. Народ занимается своим делом, а власть своим делом, и никто не вмешивается в дела друг друга. И они любят друг друга и такой вот общественный договор существует.

Я думаю, никакого общественного договора не существовало. Общественный договор – это Руссо, да, это вот описание демократии, что люди договариваются о чем-то, о каких-то правилах игры. Никто не договаривался. Дело в том, что эта власть, так как она исторически сложилась, она даже не является властью в обществе. Ведь что такое власти государства в Европе и на Западе? Это продукт жизнедеятельности общества. Это то, что общество из себя выделяет. Это то, о чем говорите вы.

У нас, скорее, это не так. Андрей Боголюбский говорил про себя и своего отца Юрия Долгорукого, что это мы с отцом построили вот эту вот Русь северо-восточную. Еще в 12-ом веке у людей было ощущение здесь, что власть порождает, не общество, а власть порождает. Это опять в силу целого ряда исторических обстоятельств, а уж потом с монголами, а уж потом со всеми этими идеологиями, о которых мы говорили, и многим другим. Ведь если угодно, власть до 17-го года носила сакральный характер. Об этом мы сегодня не говорили, но вы об этом знаете, да, то есть, была власть, данная Богом, то есть, легитимность была сакральная, а не народная, понимаете? Это не так, к сожалению. Например, к моему сожалению, видимо, и к вашему. Это не так.

Теперь, что касается вашего дальнейшего вопроса. Вы понимаете, какая вещь. Конституция не привела к развалу России в 17-ом году. Развал был, видимо, связан с какими-то другими обстоятельствами, о которых сейчас нет времени говорить, но, с одним, безусловно, принципом, с которым порвали в 17-ом году, конституционным принципом революция была связана.

Дело в том, что одной из важнейших тем в науке является тема трансляции власти, как власть переходит от одного лица в другому. Власть… и чем эффективнее система, тем успешнее и устойчивее она функционирует, чем система трансляции власти прочнее, лучше, подходит к этой стране. В России была по закону со времен Павла Первого такая система власти – от отца к старшему сыну по закону. Это принцип примогенетуры, первый в следующем поколении. Ежели такого человека не было, то там были правила.

Так вот, Николай Второй 2-го марта 17-го года, отрекаясь, нарушил законы Российской империи, нарушил установление своего предка Павла Первого, который был в первой главе Конституции, с этого Конституция начиналась русская, о том, как власть организована, как она переходит от одного лица к другому. Он это нарушил. И образовалась правовая дыра, образовалось пустое поле, где закон, право не действовали. То есть, он отрекся в обход своего сына в пользу своего брата Михаила. Он не имел права. Ну и так далее, и так далее. Он целый ряд нарушений сделал законных, не думая совершенно. А юристы Временного правительства потом пошли на дальнейшие нарушения законов и все пошло, и поехало.
В этом смысле Конституция гарантировала напротив России, ну, как бы процветание политическое, поскольку была упорядочена система трансляции власти.

Почему, например, развалилась Советская власть? Потому что Советская власть не решила двух проблем: трансляции власти и трансляции собственности. Что имеется в виду? Большевики считали по марксистской теории, что государство отомрет. Поэтому они не думали, а как, когда Генеральный секретарь умрет, кто будет следующим? И каждая смерть Генсека – это маленькая гражданская война, и каждая смерть Генсека окутана какой-то тайной. Как умер Ленин, отравили ли его, чего-то он заболел как-то? Как умер Сталин, есть тоже странные догадки. Как Хрущева выкинули, все знают. Потом Брежнева, Горбачева выкинули и так далее.

То есть каждый переход власти при большевиках… а они не думали об этом. Ведь по Марксу, еще раз скажу, государство отомрет, чего думать о трансляции власти и трансляции собственности, они же отменили частную собственность. А человек, который всю жизнь работал на заводе директором завода, он хотел бы передать свою собственность своему сыну. Вот они это и сделали в конце 80-х годов.

Люди, которые общались с западными капиталистами, директора крупнейших заводов, они понимали, вот я сейчас умру и моему сыну ничего не оставлю, а он умрет, он своему сыну оставит. А большевики думали, что нету этого инстинкта частной собственности, а они есть. И вот они не решили, они не продумали двух этих проблем, и режим рухнул, потому что Советская власть не решила двух основных проблем социального устройства – трансляция власти и трансляция собственности.

Что касается Конституции, Конституция не может не спасти режим, не разломать режим, Конституция – это правила движений. И чем больше Конституция подходит к правилам движения в этой местности, тем она лучше, тем она эффективнее. Причем, в рамках каждой Конституции есть разные модели управления. Например, в рамках одной и той же Конституции у нас существовал режим Ельцина, потом режим Владимира Владимировича Путина, а сейчас режим Медведева, например, они все разные, политически разные, но в рамках одной и той же Конституции.
Это не только у нас, это и во Франции, и в других странах, также это общее правило.


ВОПРОС: На прошлой лекции Вы говорили о том, что в политической традиции России заложено самодержавие, это касается и предыдущих веков и 20-го века в том числе. Не кажется ли Вам, что крупнейшие социально-политические потрясения в России, это и смута, и многочисленные потрясения 20-го века являются причиной ослабления самодержавия в России? Это во-первых. А, во-вторых, в настоящее время, как Вы сказали совершенно верно, идет процесс формирования политической элиты, процесс реформирования армии, как Вы считаете, в каком направлении должны идти эти процессы сегодня? Спасибо.

ОТВЕТ: Спасибо. Это как раз вопрос, чтобы еще одну лекцию прочесть, но тем не менее.
Самодержавная политическая традиция, кстати, есть и другая, о которой я просто не успел сказать. Россия одна из первых стран в Европе, где началось ограничение самодержавия. Помните, Вы историк, Василий Шуйский, да? Самоограничения. Дальше, Борис Годунов – выборный царь. Михаил Романов – выборный царь, да, вообще Земский собор, где царя выбирают, верховники – ограничение самодержавие. Вообще, вся эта линия. То есть, в России есть еще очень сильная и мощная традиция парламентская, традиция ограничения самодержавия, традиция демократическая, о которой я и не говорил, но она тоже есть, и ее мы обязаны изучать.

Что касается революции, что они делали с самодержавием? Ну, конечно, всякая революция ломает все, и если она происходит в эпоху самодержавия, она ломает самодержавие. Только вот, что интересно. Из всяких революции и смут самодержавие выходит чистеньким, новеньким, как в сказках там, в каких-то там водах, огнях, там где-то побывал герой, а потом еще сильнее, еще краше становится, еще более крутыми становятся. То есть, это подтверждает, видимо, мой тезис, что самодержавие – сильная штука, в разных формах самодержавие, в большевистской ли, в царистской ли форме и так далее, самодержавие в президентской ли форме, разумеется. И революции пока с ними справиться не могут. Я знаю только одну революцию, которая по-настоящему стала реформировать самодержавие, это первая революция 5-7-го года, из которой выросла Дума, партии, демократия и так далее и так далее.

Ну, вот антисоветская, антикоммунистическая революция конца 80-х – начала 90-х годов тоже нанесли удар самодержавию, но сейчас мы видим восстановление властной вертикали и самодержавных начал. Опять же я это не ругаю, это русская традиция. Я не могу ругать французскую или немецкую традиции, это традиция да. Нельзя ругать, так сказать, форму носа или цвет глаз.

Что касается, вы говорите, будущего, то самое главное для будущего, просто точно знать… Вот, смотрите, компас – чтобы ориентироваться, географическая карта, чтобы ориентироваться, также и история, чтобы ориентироваться, чтобы не заплутать, чтобы не придумывать то, что здесь никогда не приживется, что, ну, не получится здесь рыночная экономика такая, какой она получилась в Дании в силу тысячи причин, и не привьется здесь Вестминстерская модель правления, это британская модель правления, как она не привилась в Индии и в других колониях, скажем, Великобритании. То есть, нам надо знать собственные корни, собственные традиции. Но знать и такую, кстати, вещь – все русские инновации делаются путем заимствования, то есть, тот же Сперанский узнает о правовых концепциях, правовых государственности, разделение властей и раз их на русском языке перелагает. Но в чем величие реформатора? Если он умеет приспособить даже заимствованное к собственным потребностям.

Кстати, ведь великие реформы Александра Второго, они тоже во многом были заимствованием из Австро-Венгрии, из Пруссии. Или, например, известно, что соборное уложение 1649 года, так сказать, первая "Конституция" русская, она во многом опиралась на знакомство с литовскими статутами, и так далее. То есть, это такие вещи Россия охотно берет на Западе, ну и Запад перенимает друг у друга тоже, и то, что называется юридически "имплементирует", то есть, как бы внедряет в собственную ткань. Все зависит оттого, насколько они органичны. Не органичные, как правило, не приживаются, а органичное остается.

И вот, например, то, что в России постоянно наряду с властецентричностью, и с самодержавной традицией действует тенденция к ограничению, к демократизации, к парламентаризации – это тоже русская традиция, мы должны ее знать, что у нас ни одна лишь, так сказать, такая золотоордынская линия в нашей судьбе, но есть и другая. Другое дело, что я ей меньше сегодня уделял внимания. Если, например, слушать этого автора, то, как бы неравновесно получилось, но это уже проблема времени и проблема выбора мною значимости материала.


ВОПРОС: Вот Вы говорили о гражданском обществе, скажите, как Вы считаете, в России стоит его развивать и, если да, то какими путями для России?

ОТВЕТ: Его нельзя развивать. Оно должно само развиваться. Гражданское общество – это самоуправление, это… Я так скажу, вот вы хотите быть гражданским обществом, станете? Развивать нельзя. Вот смотрите, власть создает общественные палаты, это не только в нашей стране, и в других странах тоже, просто мы сейчас говорим о русской истории, о русской реальности.

Сверху власть может или немножко помочь, или немножко запретить, или очень помочь, или очень запретить, но создать она не может. Поэтому сама постановка вопроса – стоит ли создавать – она не совсем та. По-другому – нуждается ли Россия в гражданском обществе? Россия имеете гражданское общество, только это общество очень слабое, очень неструктурированное, очень неорганизованное.

Могу вам привести пример. В России происходят совершено удивительные вещи. Например, в 60-70-е годы, вы, конечно, этого не помните, но, тем не менее, это относительно недавно с исторической точки зрения, у России было весьма громким, хотя и не очень многочисленным движение инакомыслящих или диссидентов. Эти люди очень разные, но среди них была такая группировка - "правозащитники", правозащитники. Впервые в русской истории русские интеллектуалы сказали: право – это фундамент, только на праве можно что-то строить. Вообще, есть два способа управления обществом – один религиозный, сакральный, от Бога, а другой через право. Вот два наиболее известных и апробированных способа управления обществом.

Они сказали, пусть будет право. Из сакрального, религиозного мы выросли, это было давно, мы теперь секулярное общество. Право. Они заговорили о праве. Как только они заговорили о праве как об основе регулирования, они уже превратились в гражданское общество. Гражданское общество – это то, что говорит и действует в соответствии с правом и законом, но не спрашивая у власти, а можно мне? Это те люди, которые защищают, например… ведь гражданское общество – это не обязательно те, которые ставят президентов и премьеров. Гражданское общество – это те люди, которые защищают дома, когда их сносит какой-нибудь нерадивый градоначальник; которые стоят пикетами около станций метро, чтобы их не закрывали, которые протестуют против захоронения атомных отходов рядом с городами и прочее, прочее, прочее.

Гражданское общество во всем мире начинается с этого, с решения своих насущных прав, прав гражданина: экономических, экологических, правовых и так далее. Потом это вырастает в политические структуры. Гражданское общество – это, между прочим, сильные профсоюзы. Один из дефицитов нашего современного развития – это отсутствие профсоюзов, то есть профессиональных союзов, которые защищают интересы трудящихся. Например, студенчество.

Я неоднократно в Париже видел студенческие забастовки, где молодые люди, вот ваши ровесники, защищают свои интересы перед французским государством, каким–нибудь министерством образования или культуры и так далее, так далее, так далее…
Я никогда не видел этого в России. Их полиция разгоняет, но они все равно идут. Студенческая революция 68-го года в Париже, в Западном Берлине, других городах крупных Западной Европы были настоящие социальные революции. То есть, когда сами люди скажут, "я хозяин этой страны, я буду действовать в рамках закона, защищая свои интересы", тогда и возникнет гражданское общество. Его не надо создавать. Оно должно само вырасти из ваших мозгов, сердца, нервов и так далее.

Полный текст

Другие выпуски всего 425 выпусков

Выберите способ отображения список календарь темы
  • пн
  • вт
  • ср
  • чт
  • пт
  • сб
  • вс
  • 31
  • 01
  • 02
  • 03
  • 04
  • 05
  • 06
  • 07
  • 08
  • 09
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20
  • 21
  • 22
  • 23
  • 24
  • 25
  • 26
  • 27
  • 28
  • 29
  • 30
  • 01
  • 02
  • 03
  • 04
  • 05
  • 06
  • 07
  • 08
  • 09
  • 10
  • 11
  • пн
  • вт
  • ср
  • чт
  • пт
  • сб
  • вс
  • 28
  • 29
  • 30
  • 01
  • 02
  • 03
  • 04
  • 05
  • 06
  • 07
  • 08
  • 09
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20
  • 21
  • 22
  • 23
  • 24
  • 25
  • 26
  • 27
  • 28
  • 29
  • 30
  • 31
  • 01
  • 02
  • 03
  • 04
  • 05
  • 06
  • 07
  • 08

Смотрите также