01.08.2013 | 13:40

Соло на саксофоне (Аэрофлот)

Алексей Козлов о «не попсе», роли Маргарет Тэтчер в современной музыке, флешмобах советской эпохи и двух типах нормальности.

Алексей Семенович, вы были в жюри конкурса «Большой джаз», проводившегося недавно телеканалом «Культура». Как вы оцениваете мастерство участников,
в особенности – саксофонистов?

Уровень достаточно высокий, особенно у саксофонистов.

Вы в книге воспоминаний писали о формировании «московской школы игры» – можно ли говорить о ней сейчас? Она существует?

Если и возникло что-то самобытное за последние постсоветские годы в российском джазе, то это, скорее, манера или образ композиторского мышления. И редкие проявления самобытности нельзя отнести к какому-либо региону.

В прошлом году вы открыли "Клуб Алексея Козлова" - новую точку на джазовой карте Москвы. Но там играют не только джаз?

В клубе звучит самая разная музыка, объединенная одним свойством – это «не попса», а честная, содержательная и непростая для восприятия музыка. Среди тех, кто давал концерты в клубе, – Алексей Кузнецов, Герман Лукьянов, Иван Смирнов, Алекс Ростоцкий, Феликс Лахути и многие другие. Часть концертов проходит в рамках постоянных проектов – «Музыка в стиле фьюжн», «Бас-гитара как лидирующий инструмент», мини-фестивали прогрессив-рока и так далее. Еще один раздел афиши – мастер-классы и концерты известных зарубежных музыкантов, таких как Ришар Бона и Джерри Бергонци. Кроме того, в клубе устраиваются тематические вечера по истории отечественного джаза и рок-музыки. Все это разнообразие подчинено одной цели – привлечь в клуб как можно больше творцов и поклонников самых разных жанров качественной музыки. И мне кажется, задуманное получается.

Что стало ясно про вкусы публики?

Значительная часть современной молодежной аудитории не склонна раскладывать по полочкам разные направления. Как ни странно, для них все содержательное представляется просто джазом, будь то прогрессив-рок, фанки-фьюжн, world-music, свинг или электронный техно-рок.

Какой по счету состав «Арсенала» играет сейчас в «Клубе Алексея Козлова»?

Девятый.

В интервью «Культуре» вы говорили, что сосредоточились на работе над видеолекциями по истории музыкальной культуры XX века. Как выбирали для них героев и музыкальные направления?

Начал с общего цикла по истории музыкальной культуры по периодам – всего девять лекций. Рассматривал причины появления новых стилей в музыке в зависимости от социокультурных, экономических и политических катаклизмов в обществе. Например, движение хиппи как результат протеста молодежи против войны во Вьетнаме. Другой пример – связь между реформами Маргарет Тэтчер, появлением английских панков и взрывом популярности стиля регги. Затем я создал
ряд других циклов – «Гиганты джаза», «Титаны рока», «Необычные стили в музыке ХХ века», «История джаза в СССР», «Джаз и классика», «Вокальные группы».

В книге вы описываете описываете хеппенинги советской эпохи, схожие с нынешними флешмобами. Например, как молодежь пристаивалась за идущим по улице старичком с авоськой, образуя движущуюся очередь.

Тогда такие шутки были отнюдь не безобидными и нередко заканчивались в отделении милиции. Власть зорко следила за всем, что выходило за рамки комсомольской морали. А хеппенингам нередко придавался политический, то есть антисоветский смысл.

А ваш тогдашний способ устроить вечеринку для близкого знакомства с девушками до боли напоминает методы современных пикаперов, только вместо студенческих танцевальных вечеров «кадры» увозятся из баров и с дискотек. А чему еще вы могли бы научить ныневших хипстеров?

Нынешняя тусовка абсолютно безопасна. Хипстеры могут делать все, что угодно, лишь бы выделиться из толпы, и все равно это мало кого удивляет. Сейчас быть хипстером намного труднее, чем в сталинское время. Тогда было достаточно одеться, как американец. Ты моментально становился белой вороной, но и рисковал многим. Карьерой, если не свободой.

Вы написали однажды: "Я и сейчас не могу испытывать настоящего уважения к тем, кому неведомо, кто такие Джон Колтрейн или Джимми Хендрикс, Джон Кейдж или Карл-Хайнс Штокхаузен, Пэт Мэтини или Ян Гарбарек". Повторили бы тоже самое сейчас?

Конечно, повторил бы! О чем говорить, если часть современной молодежи очень смутно представляет, кем были Ленин и Троцкий, Сталин и Гитлер. Для них это что-то из далекой истории, как Наполеон или Навуходоносор.

Это только музыкантов касается или, скажем, художников и писателей тоже? Можно ли вообще стать нормальным человеком, пренебрегая искусством и культурой?

Понятие «нормальный человек» имеет два противоположных смысла. Поясню. В США, стране практиков, начиная со студенческих лет молодые люди всю свою энергию тратят на изучение очень узкой области деятельности и знаний, относящихся к ней, чтобы стать высококлассным специалистом. На все остальное у них просто не остается времени, да и желания. Вот и формируется гражданин, знающий «все ни о чем». Другой подход к знанию – «ничего обо всем» – был характерен для молодых представителей советской интеллигенции моего поколения. Я проглатывал книги и статьи по древней истории, психологии, кибернетике, йоге, истории религии, истории техники и многое другое.

Если бы вы взялись писать ЖЗЛ, кого из американских джазменов выбрали бы и почему?

Это был бы Майлз Дэйвис – идеолог, создавший несколько направлений, оказавших неизгладимое влияние на современную музыку.

Следите ли вы за тем, что происходит с музыкой с точки зрения технологий? Что думаете о музыке, сделанной на компьютере?

Я стараюсь быть в курсе самых последних мультимедийных новинок. Для меня компьютер – незаменимый помощник в деле создания музыки. Он всего лишь проделывает рутинную работу, значительно экономя мое время и силы. Запоминает и распечатывает партитуры, сохраняет все эскизы и варианты. Продуктивность работы с компьютером неизмеримо выше по сравнению с тем, как это было с традиционной нотной бумагой и роялем. А саксофон как был, так и остается для меня живым инструментом.

Полина Сурнина
Аэрофлот, август 2013