02.09.2013 | 15:41

«Кто мы?». «Русская Голгофа». Авторская программа Феликса Разумовского

С 5 сентября, по четвергам, в вечернем эфире телеканала «Россия К» - премьерные серии авторского цикла Феликса Разумовского «Кто мы?». Двенадцать выпусков программы «Русская Голгофа» посвящены истории гонений на церковь и веру Христову в годы советской власти.

Феликс Вельевич, как появилась идея снять документальный цикл «Русская Голгофа»?
Идею цикла предложил главный редактор канала «Культура» Сергей Шумаков. Сам бы я не дерзнул заявлять такую тему. Ничего подобного мне не приходилось делать за 20 лет существования программы «Кто мы?» Шумаков хорошо понимал характер моих затруднений, он не сказал: завтра, послезавтра… к следующему сезону. Он сказал – когда и сколько сможешь, когда появятся силы… Потом начались обсуждения.

В чем основная идея программы, о чем она заставляет задуматься?
Постепенно пришло понимание, что нам не нужно делать историю Церкви или создавать телевизионную агиографию (жития святых). Мы хотели сделать историческую программу, - программу о судьбе Русского мира, судьбе народа, для которого такие понятия как вера и святость имеют фундаментальный характер. Мы хотели преодолеть очевидную неполноту и односторонность современного исторического сознания. Ведь не секрет, что русский ХХ век до сих пор ставит наше историческое сознание в тупик. В нём недостаёт ключевой темы – подвига российских новомучеников. Наш ХХ век был не только богоборческим и вероотступническим, не только веком грандиозного «коммунистического проекта», но и эпохой религиозного возрождения и воодушевления, - невиданного в новейшей истории опыта стояния в вере Христовой. Это удивительный опыт и в то же время единственное средство преодолеть разорванность русской истории, бесценная попытка переосмыслить минувшие события с расстояния, что заново их открыть для себя, а вместе с тем оздоровить наше национальное бытие, парализованное глубоким кризисом русского мирочувствия.

Кто ключевые фигуры цикла «Русская Голгофа»?
Это святые. В жизни они были очень разными людьми: монахами и епископами, простыми сельскими священниками и мирянами. Все они пострадали за веру, многие пошли на смерть. Невозможно не поразиться их мужеству, стойкости, твёрдости. Готовности до конца отстаивать свои убеждения, свою веру… А между тем хотелось показать в программе не только это. Не только мужество, но и мученичество. Разница тут на самом деле громадная. В своём подвиге мученики подобны Богу. Они непримиримы к греху и снисходительны, милостивы к человеку. В них нет обиды и презрения к врагу, в них есть только любовь. Любовь и великодушие. Потому что они идут за Христом, на Голгофу. Две тысячи лет назад, в предместье Иерусалима, на холме, который назывался Голгофой, - был распят на кресте Христос, наш Спаситель. Он взошёл на крест добровольно. Энергии озлобленной иудейской толпы, земной силе императорского Рима, Христос, сын Божий, мог противопоставить поистине неодолимую небесную силу: «более, нежели двенадцать легионов Ангелов» (так сказано в Евангелии). А Он предал себя в руки врагов и прошёл через страшные страдания. И победил мир. Но большевики-богоборцы попытались победить Христа и Его Церковь. Они действовали изощрённо, неутомимо и жестоко. Они множили ряды отступников. Они организовывали сокрушительные антицерковные кампании, оскверняли святые мощи, грабили храмы, убивали и отправляли в лагеря тысячи верующих людей. Но уничтожить христианскую веру не смогли. Несколько тысяч наших соотечественников и почти что современников, подражая Христу, возвысились до жертвы. При этом многие подвижники веры, особенно архипастыри и пастыри, возлагали вину за атеистическую вакханалию на себя. С точки зрения здравого смысла это – вроде бы противоестественно, однако христианский мир живёт по совершенно иным законам.

Многие документы свидетельствуют о том, что гонения на церковных людей в те годы отличались особой изощренностью. Правда ли это?
И да, и нет. Нередко сами гонители, начиная от больших лагерных начальников до рядовых конвоя испытывали невольное сочувствие к страдавшим за Христа. Но были и прямо противоположные случаи, особенно в первые годы революционной смуты, когда расправы с духовенством отличались особой свирепостью. «Вы – мразь, а я – гражданин», – так мог заявить пьяный деревенский мужик в доме сельского священника.
Непосредственно за веру никого не репрессировали. Верующих подводили под политические («контрреволюционная деятельность»), а в конце советской власти и под уголовные статьи! Официально власть декларировала, что она не против церкви, но советский Декрет об отделении Церкви от государства, изданный в феврале 1918 года, - это типичная большевистская демагогия. Этот декрет фактически узаконил разрушение и тотальное уничтожение русских монастырей. И любая попытка противодействия этой политике расценивалась как «контрреволюционный заговор» и карались ЧК «высшей мерой социальной защиты». В тоже время, в духовном смысле гонения являлись для России горьким лекарством. И об этом иной раз бесстрашно и прямо говорили простые православные люди своим мучителям на допросах, - о том, что советская власть не вечна, а послана нашему народу в наказание за грехи, для очищения. Здесь – ключ к пониманию Русской Голгофы, как явления трагического, но и – спасительного, животворящего одновременно.

Смотришь вашу программу и не перестаешь любоваться красотой старинных русских сел и городов, россыпью храмов и куполов. Какие места вы посетили в процессе работы над программой?
Скажу сразу, что никаких экзотических мест мы не посещали. Мы ездили и снимали в основном в России. Как всегда, старались снимать именно в тех местах, где происходили события, о которых говорилось в программе. Это наш принцип, если угодно наше кредо! Визуальный ряд очень важен, документальные съёмки помогают привнести настроение, ритм, ощущение достоверности. Вот почему мы отправились, к примеру, на Соловки. В истории гонений это место настолько значимо, что приобрело характер почти символический. Мы посетили Анзер, один из островов Соловецкого архипелага, где был построен Голгофо-Распятский скит, в память о крестных муках и распятии Христа. Во времена ГУЛАГА этот скит стал отдалённой лагерной командировкой. Здесь разместился лагерный лазарет. В Распятской церкви, в алтаре, везде и всюду были устроены нары. Здесь издевались над людьми изощренно. Может быть, мы всего бы и не узнали, всех ужасов, которые здесь творились. Но в 1930 году начальство ОГПУ решило, наверное, с непривычки, что это уже перебор. И началось следствие. Не над заключенными, что было явлением заурядным, а над администрацией и надзорсоставом лагерей, в частности, - «командировки Голгофа»…
Особый след в памяти оставили несколько сел, на примере которых мы рассказывали о судьбах сельских священников. Это село Левоча Новгородской области и село Ёлнать близ Юрьевца в Ивановской области. Последнее известно благодаря простому крестьянину Алексею Ворошину, принявшему подвиг юродства. Удивительно, что на фоне полного запустения российской глубинки, в этих местах и храмы восстановлены, и жизнь теплится. Истончается, но не рвется связь с родной землей.
Хотелось бы упомянуть еще одно памятное для нас место съёмок – монастырь Петковица в Сербии. Этот старинный монастырь связан с именем владыки Вениамина (Федченкова), замечательного архипастыря, подвижника и духовного писателя.

Кроме документальных кадров в цикл включены редкие архивные видео и фотоматериалы.
Во время работы над циклом, мы стали искать в архивах все, что так или иначе связано с эпохой гонений на Русскую православную церковь в советские годы – кадры хроники, фотографии. Как и следовало ожидать, таких материалов сохранилось крайне мало, буквально крохи. Мы включили в программу практически все, что удалось найти. Без преувеличения! Ведь никто не снимал аресты, допросы, никто не снимал лагеря и места ссылок. Исключение – Соловецкий лагерь особого назначения, в котором был снят документальный фильм. Разумеется, это агитка, лагерная жизнь там сильно приукрашена. И тут на помощь приходят документальные съёмки, в тех же Соловках. Кроме того, мы имели возможность снимать в старых тюрьмах, в том числе в знаменитых ленинградских Крестах.

Феликс Вельевич, с каким впечатлением вы хотели бы поделиться после работы над циклом «Русская Голгофа»? Все-таки тема такая непростая…
У меня только одно впечатление – мы очень нерадивые люди! Пушкин в свое время сказал острее: «мы ленивы и нелюбопытны...» У нас за плечами подвиг наших соотечественников, который можно поставить в один ряд с мученичеством первых христиан и деяниями апостолов. Это истинный масштаб того явления, которое просияло на нашей земле совсем недавно. А мы об этом так вяло вспоминаем, будто нас это не касается. Мы почти ничего не знаем о своих новомучениках, об их подвигах. Это вызывает и горечь и удивление. Я думаю, мы сейчас переживаем такое время, когда отсутствие живой связи со своим отечеством, своей землей начинает восприниматься как проблема. Всё это слишком далеко зашло. Многочисленные последствия – у нас перед глазами.

Татьяна Санина