31.08.2011 | 11:30

Валерий Гришко о работе в фильме "Раскол": "Никон никогда не культивировал жестокость"

Мы продолжаем цикл бесед о новом 20-серийном художественном фильме Николая Досталя «Раскол», премьера которого в этом году открывает новый сезон на телеканале «Россия – Культура» (смотрите в эфире по будням с 5 сентября, в 21:25). Сегодня наш собеседник – Валерий Гришко, воплотивший на экране образ патриарха Никона. Валерий окончил ЛГИТМиК, мастерскую Георгия Александровича Товстоногова, работал режиссером в Санкт-Петербургском театре имени Веры Комиссаржевской, главным режиссером Новосибирского театра «Красный факел», а с 2009 года занимает пост главного режиссера Самарского академического театра драмы имени Горького. Среди его киноработ – роли в фильмах «Петр Первый. Завещание» и «Тарас Бульба» Владимира Бортко. Он любезно согласился ответить на наши вопросы, приехав в Москву для участия в новом фильме Карена Шахназарова.

- Совсем недавно завершилась работа над «Расколом» Николая Досталя, где вы сыграли одну из главных ролей. Перед этим вы снимались у Владимира Бортко в картине «Петр Первый. Завещание» в роли Апраксина. Как мы знаем, сейчас вы заняты в новом проекте Карена Шахназарова. Это тоже будет исторический фильм?

- Действительно, я сейчас как раз приехал на съемки к Карену Шахназарову и на днях начинаю сниматься в роли маршала Жукова. А неделю назад я вернулся из Германии, где озвучил снятый в декабре фильм, в котором сыграл роль Иосифа Виссарионовича Сталина. Так что историческая эпопея продолжается. И снова харизматические личности и сложные роли. Особенно сейчас у Шахназарова. Главная трудность заключается в том, что ты не знаешь, кого играть – Жукова или Михаила Ульянова в образе Жукова, ведь это уже на века. Конечно, мы видели хроники, и они у меня все записаны на компьютере, но Ульянов стоит перед глазами миллионов! Так что завтра у меня начинается большая и серьезная эпопея. Вот так за два года у меня пересеклись в одном времени патриарх Никон, Иосиф Сталин и маршал Жуков.

- Вернемся к «Расколу». Роль патриарха Никона – пожалуй, главная в фильме. Об этом говорит и сам режиссер Николай Досталь. Расскажите, какой увидели эту неординарную историческую фигуру именно вы? Кем был Никон: политиком, который действует во благо страны и Церкви, или монахом, поступающим в соответствии со своей совестью?

- Я думаю, что как личность он, наверное, собрал в себе все возможные противоречия, какие только могут быть в человеке. С одной стороны, он вышел из самых низов, из мордовских крестьян. Конечно, это невиданная и неслыханная карьера – достичь уровня патриарха всея Руси, будучи воспитанным в такой глуши! Он же, в общем-то, был не очень грамотным, не знал языков, хотя, безусловно, должен был их знать. Но его харизма, его магнетическое влияние на царя и его приближенных позволили ему это сделать. Эта ситуация ставила его в положение, изначально конфликтное по отношению к тем просвещенным, образованным духовным лицам, которые не в первом поколении были священнослужителями. Никон для них был выскочкой, и об этом тоже идет речь в фильме.
Для меня эта фигура даже в чем-то перекликается со Сталиным. Не по сути, не по кровожадности, которой, конечно, в Никоне нет, но по внутреннему трагизму и драматизму. Среди революционеров Сталин тоже всегда был на последних ролях и вдруг дошел до самого верха. Этот момент сведения счетов и утверждения себя вопреки всему наложил отпечаток на все его правление. Так вот, Никон тоже был вынужден жестокими способами утверждать и себя, и, главное, свои идеи. Не ради того, чтобы стоять на самом верху церковной иерархии, а ради великой цели – возвышения Русской православной церкви. Ведь к этому времени уже пала Византия, ее территория принадлежала туркам. Москва должна была стать Третьим Римом, а четвертому не бывать.

- Эта идея берет свое начало еще в эпоху царя Ивана Третьего, ведь именно во времена его правления пал Константинополь, и он провозгласил Москву Третьим Римом. Ну а у патриарха Никона в XVII веке уже был официальный титул – Великий Государь...

- Действительно, сам Алексей Михайлович провозгласил: «Нарекаю тебя и даю тебе возможность называть себя Великим Государем», и эта сцена тоже есть в фильме. Это произошло после того как он спас царскую семью во время чумы. Изучая историю, мы понимаем, что влияние Никона было настолько велико, что послы сначала шли к нему, а потом уже к царю. И если Никон разрешал какую-то историю, связанную с политикой или экономикой – а он занимался абсолютно всем, тогда и царь, соответственно, был на его стороне.

- Вообще жизненный путь Никона можно назвать трагическим, ведь от такой неограниченной власти и всемогущества он пришел к полной опале?

- О, да! Причем, на долгие, долгие годы. Но вообще жизнь его в Кирилло-Белозерском и Ферапонтовом монастырях была очень интересной. То он был на грани прощения, то на него опять надевали оковы и он ходил в кандалах. Были и провокации – к Никону, например, приходили казаки от Стеньки Разина, чтобы отправить его оппозиционным патриархом в Астрахань. Последние годы его жизни, конечно, ужасны, но он сохранил величие духа. Ведь он до конца жизни подписывался патриархом. Он ассоциировал себя с распятым Иисусом Христом, везде расставлял кресты с надписями, гласящими о несправедливости его низвержения. Фигура, конечно, мощнейшая.
Мы много говорили с Николаем Николаевичем (Досталем – прим. ред.) о том, где зарождаются истоки раскола. Ведь мы, воспитанные по-марксистски, привыкли, что историю делают массы, а личность всегда зависит от настроения масс. Но большинство философов говорит, что именно личность может сыграть огромную роль. Одна и та же идея может проводиться совершенно разными людьми, и результаты будут диаметрально противоположными. Мне кажется, что в церковном расколе огромную роль сыграла противоречивая, неуступчивая, непримиримая личность Никона. Он просто не мог терпеть никакого противодействия. Он мог на Соборе избить человека. Так он поступил, например, с Павлом Коломенским. Просто бил его, топтал ногами, потому что у него была великая идея возвышения Русской церкви.

- Николай Николаевич Досталь говорит, что у каждого героя в его фильме – своя правда. И у Никона, и у Аввакума, и у царя Алексея Михайловича...

- Все правильно. У каждого из героев есть своя позиция.

- А вы сами все же кем считаете Никона – гением или злодеем?

- Так однозначно про него сказать нельзя, потому что он был великим строителем. Это личность, подобная Петру Первому. Если взять, к примеру, Ивана Грозного, то это, естественно, злодей. Он вошел в историю как человек, олицетворяющий жестокость. Это в русском языке есть слово «грозный», а в английском и немецком языках оно переводится как «ужасный» - «terrible». Никон никогда не культивировал жестокость. Он мог дать жесткий приказ – казнить, сослать. Да, это он делал направо и налево. Но в нем абсолютно не было садистской ноты. Потому что Иван Грозный наслаждался муками людей – про это писал и Карамзин, и другие историки. В нем доминировало чисто садистское начало, которого в Никоне совершенно не было. Никон мог жестоко расправляться с противниками не потому, что он хотел насладиться их муками, а потому, что прокладывал дорогу к реализации своей великой идеи.
Хитрость заключается в том, что реформы, которые Никон проводил, шли и до него, но более мягко. Их суть заключалась в том, чтобы поставить Русскую церковь наравне с патриархами иерусалимским, константинопольским, греческим. Для этого на Руси должны были привести в соответствие обряды, в том числе троеперстие, Символ веры… А ведь Никон занимал должность патриарха всего 8 лет, и за это короткое время успел провести свои реформы. До него они шли десятки лет, а при нем были проведены почти мгновенно. Как и Петр Первый - за короткую жизнь им сделано невероятно много! Я думаю, это особый склад личности, которая метеором врывается в эту жизнь. Если перед таким человеком открывается поле деятельности, то любой, кто существует не в его ритме, будет тормозом, обузой, врагом, в конце концов. Никон категоричен в своих оценках, в своей неприязни. Так же и Петр Первый: кто не с нами, тот против нас. Это особые люди, фанатики, одержимые идеей.

- Это, конечно, предоставляет огромный материал для размышления.

- Безусловно. Ведь идеи Никона претворились в жизнь, несмотря на его личный крах, отставку, низвержение. Вообще удивительно, что он оказался сверженным, а идеи остались и претворялись в жизнь с такой же жестокостью, как это было при нем.
Конечно, тема эта очень неудобная. Как не любят католики говорить об инквизиции, так же мы не любим говорить о расколе. Но инквизиция прошла, а раскол существует до сих пор. И я бы очень хотел отметить огромную помощь в работе над ролью наших консультантов от старообрядческой церкви – в частности, главного консультанта Глеба Чистякова. Мое знакомство с ним началось с компакт-диска, который мне передал Николай Николаевич Досталь. На нем Глеб начитал все молитвы по канонам старообрядцев, потому что они сохранились и сейчас в том виде, в котором они были в XVII веке.

- Расскажите, пожалуйста, как вы узнали о приглашении на роль?

- Это очень интересно! Я как будто вскочил на подножку уходящего поезда, когда он уже тронулся. Буквально за десять дней до начала съемок я приехал в Москву. Мне нехотя сказали – приезжайте, хотя были уже и другие кандидатуры. Я пришел, Николай Николаевич посмотрел на меня, сказал: «Откуда вы, из Самары приехали?». Я ответил: «Да, я ставил там спектакль» - «Ну, идите гримируйтесь». Мне дали парик, еще не мой, потому что на меня потом шили четыре парика и разные бороды, ведь в фильме проходит вся жизнь Никона, до самой смерти. И вот, я надел это все, и он посмотрел на меня уже другими глазами. Мы поехали на пробы, которые шли четыре часа. Снимали по десять-двенадцать вариантов всех сцен, которые я подготовил. Когда все это закончилось, я сказал Николаю Николаевичу: «Если не получится с Никоном, то даже с алебардой постоять в вашем фильме сочту за честь». Он ответил: «Не знаю, не знаю. Будем смотреть». Я вернулся в Самару ставить спектакль. Думал, может, никто и не позвонит. И вдруг – звонок: «Вы утверждены, срочно возвращайтесь в Москву». И вот я, только приехав в Самару, сразу поехал обратно, и сразу началась работа. Три дня мы с Николаем Николаевичем сидели друг напротив друга и проговаривали все 72 сцены, где занят Никон. Так я ни с одним режиссером в кино не работал! Причем уже должен был начинаться запуск фильма. И вот я тогда понял, что попал не просто к кинорежиссеру, а к настоящему киноакадемику!

- О чем этот фильм для вас?

- Думаю, о том, как раздирают страсти людей. Как самолюбие, фанатичная вера и невозможность уступить порождает непримиримую вражду и готовность умереть. Я надеюсь, что этот фильм даст зрителям возможность задуматься над этими вещами.

Все материалы о фильме "Раскол">>>