21.08.2013 | 15:28

Шедевры старого кино. "Поцелуй Мери Пикфорд"

Человечество делится на тех, кто смотрит кино, и тех, кто его создает. Жизнь тех и других существенно различается. Зритель часто не знает рабочих кино-нюансов, фокусов и ухищрений. Не знает, сколько дублей снималась одна сцена. Зритель уверен, что сниматься в кино – сплошное удовольствие. Но режиссеры не знают покоя. Актеры порою вздымают руки к небу, проклиная тот день, когда они выбрали эту профессию. Создатели и зрители словно живут на разных континентах. И все же, любому зрителю любопытно, как делается фильм. Потому что, если бы была такая возможность, все бы пошли сниматься в кино. Тех, кто откажется, можно будет пересчитать по пальцам.

Конечно, как еще стать знаменитостью? Только снявшись в кино! Кинематограф родился на свет робкой немой малышкой. Слепой и беспомощной. Он только и мог, что развлекать людей и назывался АТТРАКЦИОНОМ. Это произошло в самом конце века девятнадцатого. Никто не воспринимал всерьез этого младенца. На экране появились свето-тени – точные копии живых людей и предметов. Как известно, первые кинозрители испугались поезда, заснятого на кинопленку. Но пока это были только Тени. У первых персонажей киноэкрана не было ни характера, ни души. Таково свойство теней. Младенец подрос, но пока еще не заговорил, зато он научился показывать чувства. Его тени стали одушевленными. Они начали страдать, переживать и радоваться. Однажды какой-то зритель вдруг увидел на экране себя. Свои желания, свою судьбу. И - началось.

В 10-х годах ХХ века тени уже умели подчинять себе души. С годами аттракцион превращался в нечто большее. Младенец учился видеть и подмечать. Начал задавать вопросы. Кто я? Зачем я? Для кого создан?
Отчасти это была игра. Со зрителем и с самим собой. «Поцелуй Мери Пикфорд» - картина об идеалах и кумирах. О том, как кино делает людей знаменитыми. О том, как каждый может при желании стать кинозвездой. О том, каким хочет видеть съемочный процесс зритель. Это не правда о съемках. Это легкая, веселая игра киномладенца. Создание иллюзии о самом себе.

Кино про кино снимает увлеченный киношник 20-х годов Сергей Комаров, лицо реальное. В отличие от вымышленного Гоги Палкина, которого играет Игорь Ильинский. Звезда русского немого кинематографа забавляется, словно с нуля начиная свое приближение к славе.

Гога Палкин – невольная жертва девичьей страсти к западному кинематографу. Красавица Дуся влюблена в Дугласа Фербенкса, и, разумеется, всех меряет по его красоте и популярности. Отверженный Гога злится на голливудских звезд: понавешали вас, иродов, на нашу голову! А в это время в Москву приезжают знаменитые Мэри и Дуг! Мэри Пикфорд и Дуглас Фербенкс действительно приезжали в Москву. В фильме хроника ловко монтируется с постановочными сценами. Где правда, где вымысел? О, лукавое искусство! Никто еще не мог так плотно перемешать выдумку и правду!

Что это за смешной человек, спрашивает богиня Мэри, указывая на Гогу. Оказывается, она хочет сниматься с ним в любовной сцене! Кстати, у фильма было и другое название – «Повесть о том, как поссорились Дуглас Фэрбенкс с Игорем Ильинским из-за Мери Пикфорд».

Ни одна актриса немого кино не обладала такой славой и не вызывала у кинозрителей всех стран такой любви, как Мэри Пикфорд. Жизнь самой актрисы была полна фантастических взлетов и сказочных поворотов. Это была настоящая Золушка. Попав в кинематограф в пору его детства, девушка из бедной семьи обрела мировую славу и миллионные гонорары. И вот сама Мэри целует бедолагу, которому позарез надо стать известным. Это поцелуй ангела. И печать, подтверждающая зачисление Гоги в отряд знаменитостей и небожителей.

Кино не на шутку меняет жизни и судьбы. Об этом фильм 1924-го года «Папиросница от Моссельпрома». («Вы хотите сниматься в кино? – да!») Кино, роковая любовь, разбитые сердца, богатые дельцы. Зину, уличную торговку папиросами, играет красавица Юлия Солнцева. Неудивительно, что ее приглашают в кино. Зину снимает в новом фильме влюбленный в нее оператор. Позже сама история любви Зины и оператора Латугина станет сюжетом для фильма. Этот фильм увидит в кинотеатре другой страстный поклонник Зины, которого играет Игорь Ильинский. На экране он узнает и самого себя.

Удивительно другое. И знаменитый Гога, и Зина из салонов столичной кинобогемы, без особой жалости расстаются со своей киношной жизнью. Оказывается, слава и блага, которые сопутствуют экранным небожителям, не приносят долгожданного счастья. Мир кино разочаровывает новичков. Изнутри он совсем не такой, каким кажется снаружи. Зина признается себе в том, что торговать папиросками - более увлекательное занятие. А слава может раздавить не готового к ней человека. Куда лучше быть зрителем.

Кинематограф оказывается серьезным испытанием на прочность. В нем выживают сильнейшие - как в профессиональном спорте. Итак, пройти огонь, кино и медные трубы…

Чаще всего киношная кухня порождает единственный жанр – комедию. Наверно, действительно странно выглядит человек, для которого мир иллюзий – серьезная работа, профессия, призвание всей жизни. Со стороны суета на площадке вызывает только улыбку. Да и должен ли зритель знать о всех таинствах киносъемки?

Наиболее веселой получилась комедия «Весна». Волею обстоятельств две героини - обе роли сыграла Орлова - вынуждены поменяться местами, оказываются в непривычной ситуации, влезают в чужую шкуру, чтобы не испортить задуманную игру, не навредить ближнему, сдержать данное слово. Подмена сказывается благотворно: синий чулок - Ирина Никитина - становится женственнее, дружелюбнее, а легкомысленная Шатрова - серьезнее и умнее. Атмосфера весны, песни, Большой театр, институт Солнца, дуэт Раневской и Плятта - все это удачно переплелось с суетой съемочной площадки и поиском истинного лица строгой ученой.

Однако фильмы про кино в советском кинематографе можно пересчитать по пальцам. В какой-то момент руководство посчитало, что процесс создания кино должен быть покрыт завесой тайны. Ведь если всем показать, что кино – всего лишь игра, кто же будет верить тому, что происходит на экране?

В фильмах поры кинематографического детства невозможно разглядеть трагизм людей, обрекших себя на вечные искания и муки творчества. Юный кинематограф не мог и не старался более тонко отражать судьбы преданных ему людей. А ведь не один создатель отдал этому подросшему младенцу не только свою жизнь, но и душу. Кто-то так и состарился вместе с ним.

По материалам программы "Шедевры старого кино"