20.08.2013 | 10:24

Потомки "Девушки, освещенной солнцем" отметили юбилей картины в Третьяковской галерее

В истории искусства не редки случаи, когда отдельное произведение становится определяющим для всей биографии автора. Так получилось с картиной Валентина Серова «Девушка, освещённая солнцем». Художник закончил работу над портретом 125 лет назад. «Мы работаем запоем, оба одинаково увлеклись: он удачным писанием, а я – важностью своего назначения», – так писала о памятном лете та самая девушка, героиня портрета – Мария Симонович. По случаю торжественной даты её французские потомки приехали в Третьяковскую галерею, где больше века хранится знаменитый портрет. Рассказывают «Новости культуры».

Радость встречи с бабушкой. Жан-Мишель Львов не входит – влетает в серовский зал Третьяковской галереи, за ним подтягивается и многочисленная родня. Все они – потомки вот этой «Девушки, освещенной солнцем», которую далеким и по свидетельству историков, прохладным летом 1888 года писал русский художник Валентин Серов.

Портрет девушки освещенной солнцем художник написал в усадьбе Домотканово Тверской области. По воспоминаниям самой портретируемой, Марии Симонович, обширный парк с липами создавал какую-то таинственную атмосферу: после долгих поисков в саду, наконец. остановились под деревом, где солнце сквозило по лицу сквозь листву.

Начинающему художнику Серову – 22 года, он только что вернулся из путешествия по Италии и его переполняет ощущение праздника жизни и света.

«В письме своей будущей жене он писал, что его так радует живопись старых мастеров, которые умели жить беззаботно и писать легко и беззаботно, и он говорит о том, что он тоже это хочет», – рассказывает старший научный сотрудник Государственной Третьяковской галереи Ольга Атрощенко.

В то лето художник гостит в большой семье своей тетки – Аделаиды Симонович – основательницы первого детского сада в России. У Аделаиды своих четыре дочери. Мария – девушка, освещенная солнцем – старшая из них и приходилась двоюродной сестрой Серову.

«А через два года – в 1890 – семья переехала во Францию, потому что мать Марии, Аделаида, была специалистом по детским садам, – рассказывает Жан-Мишель Львов. – Она уехала туда учиться новой методике воспитания детей в Париж. А потом случилось так, что Соломона Львова – моего сурового деда – попросили встретить Марию на вокзале – вот так и состоялось знакомство, и вскоре они поженились».

Жан-Мишель сверяется с генеалогическим древом – в нем запросто можно запутаться, а вот художник Иван Голицын, кажется, все помнит наизусть – согласно этому древу Мария приходится ему прабабушкой.

«Мария Яковлевна была художником и скульптором, – говорит Иван Голицын. – об этом знают немногие, потому что как-то так получилось, что многие ее работы не отливались в гипсе, а оставались в глине – во времена лихолетья и революции пропали. Она лепила с натуры портрет Валентина Серова – то есть он писал ее – а она лепила его».

Если в семье Голицыных – много художников и геологов, то по французской линии все ушли в естественные науки: суровый дед Жан-Мишеля – Соломон Львов, муж Марии – по профессии был психиатром, а по убеждениям – анархистом. Именно поэтому второй портрет своей жены, написанный художником Серовым много позже, попал в Музей д’Орсе, а не в Третьяковскую галерею.

«Он не одобрял существующий режим Советов, – вспоминает Жан-Мишель Львов. – Картина перешла к моему дяде Андре Львову – он был микробиологом и лауреатом Нобелевской премии 1965 года, потом Андре и Стефан – мой отец, он был инженером, стали обсуждать – что же делать с картиной, и было принято решение передать картину музею д’Орсе, потому что эта страна нас приняла».

Жан-Мишель вспоминает, что дом Соломона и Марии был открыт для всех русских в Париже – для тех, кто хотел бы взглянуть на портрет и просто поговорить – в доме всегда стоял самовар. Кстати, этот второй серовский портрет планируют показать в России в 2015 году – в Третьяковке готовят большую выставку посвященную художнику. Мария мечтала, чтобы они находились рядом. Сам Серов, кстати, считал «Девушку, освещенную солнцем» своей лучшей вещью – Жан Мишель Львов с ним не совсем согласен – говорит, бабушка получилась здесь грустноватой. Сам он очень рад только, что его сын женился на русской. История замкнулась, возможно, чтобы начаться заново.

Новости культуры