03.10.2011 | 16:54

Раскол — прошлое или настоящее?

Русский церковный раскол. Сегодняшним школьникам и студентам рассказывают о нём, как о делах давно минувших дней. Однако для современных старообрядцев раскол является реалией сегодняшнего дня, состоянием, в котором живут не только они, но и всё русское общество.

Поводом вновь заговорить о судьбоносных событиях отечественной истории середины XVII столетия стал сериал Николая Досталя «Раскол», недавно показанный на канале «Культура». Монументальное кинополотно, уже признанное знаменательным событием в культурной жизни страны, породило активные дискуссии, которые не замкнулись на банальном обсуждении картины, а перешли в разряд философских исканий и попыток переосмысления бытия русского человека.

Корреспондент «Ведомостей» встретился с сибирскими археографами, специализирующимися на изучении древнерусской книжности и старообрядческой культуры, и спросил их не только о том, почему современному русскому человеку надо посмотреть картину Досталя, но и о старообрядцах наших дней. Что же изменилось за последние три с половиной века?

— Фильм Николая Досталя, на мой взгляд, сделан замечательно, — говорит кандидат искусствоведения, старший научный сотрудник отдела редких книг и рукописей ГПНТБ СО РАН Татьяна Казанцева. — Создатели назвали свой фильм «фреской», я бы сравнила его с «эпосом». Он и снят по законам эпоса, что, к слову, немного затрудняет его восприятие неподготовленным зрителем. В фильме очень профессиональная, что редко сейчас встречается в сериалах, актёрская игра. Что касается немногочисленных претензий со стороны историков, то не стоит забывать, что это всё-таки художественное произведение, к тому же историческая наука сама во многом субъективна, и найти истину порой не так легко.

— Татьяна Генриховна, а можно ли по этому фильму изучать историю? Поможет ли он школьнику разобраться в событиях русского XVII века?

— Скорее наоборот. Нужно знать историю раскола, иметь представление о событиях и персонажах того времени, чтобы смотреть этот фильм. Для человека, который вообще ничего не слышал о русском расколе, фильм может остаться непонятым. А вот тем, кто знаком с темой, думаю, будет интересно. Тем более что режиссёр и сценаристы заняли хорошую позицию — рассказать о тех событиях не со стороны официальной Православной церкви, что часто бывает, в том числе и в исторических исследованиях, и не с точки зрения старообрядцев, которая тоже, по понятным причинам, субъективна, а, по возможности, объективно.

— В силу разных причин, в нашем коллективе фильм полностью посмотрела лишь Татьяна Генриховна, — присоединился к разговору Андрей Бородихин, кандидат филологических наук, заведующий Отделом редких книг и рукописей ГПНТБ СО РАН. — В её пересказе фильм показался нам довольно интересным. Ведь история церковного раскола XVII века в каком-то смысле определяет и сегодняшний день. Старообрядчество, как явление, сложившееся уже тогда, существует и сейчас; в этой среде есть свои правила и принципы, определяющие отношение к миру, к его восприятию. Нам известны старообрядческие поселения в Сибири, где просмотр этой картины был бы невозможен и наверняка запрещён, впрочем, как и всё остальное, что связано с современными средствами массовой коммуникации — радио, телевидением и компьютером.

Т. К. — Что касается школьников, то, как мне кажется, нынешним подросткам с их складом ума будет трудно воспринять произведение Досталя. Если бы фильм задумывался как учебное пособие, то его и снимать надо было бы иначе. Как это, например, делает BBC, где всё рассказывается последовательно с акцентами в нужных местах. Здесь немного другое: режиссёр лишь поднял эту проблему, сделал её актуальной, чтобы она вызвала интерес у многих, кто этой темой раньше не интересовался.

— Почему именно сегодня, в начале XXI столетия, мы должны вновь заговорить о русском расколе XVII века?
А. Б. — Вопрос непростой. История раскола, события, которые отражены в фильме, всегда были темой обсуждения среди специалистов, историков и филологов. Чего-то кардинального нового сегодня не было сказано. Об этих исторических событиях и персонажах многое известно из специальной и художественной литературы, произведений искусства, в конце концов. Многое рассказывается самими старообрядцами, т. е. со стороны людей, для которых фактически эта история продолжается. Приехав в какое-нибудь село, уже на третьей—пятой минуте разговора вы обязательно коснётесь этих проблем — заговорите и об Алексее Михайловиче, и о патриархе Никоне, о наиболее знаковых событиях и героях того времени. Правда, здесь вы услышите их версию. Старообрядцы обеспечены довольно солидной литературой по этой теме, из поколения в поколение передающейся в течение трёх столетий. Это в какой-то степени объясняет актуальность событий XVII в. для них сегодня.

— Что можно сказать о численности проживающих в современной Сибири старообрядцев?
— Сложно сказать, сколько именно старообрядцев сегодня проживает в Сибири. Подсчёты никто не производил. В советское время выходили разного рода издания с подобной статистикой, но складывалось ощущение, что эти факты и цифры подтасованы. В то время, видимо, необходимо было закладывать представление о том, что старообрядчество — явление умирающее, что всё меньше и меньше людей его поддерживает. На самом деле это не так: оно как-то прожило три с половиной столетия, полагаю, что и дальше всё будет продолжаться.

Т. К. — В фильме не случайно звучат такие слова: «Раскол не закончится, пока жив русский человек». И речь идёт не просто о конфликте старообрядцев и новообрядцев, или никониан, как они называют приверженцев официального православия, а о расколе в очень широком философском смысле, о расколе всего общества, русского социума в целом, помимо церкви и веры. Поэтому рано говорить, что сегодня мы пожинаем его плоды; мы продолжаем жить в этой ситуации.

А. Б. — А если эта ситуация нас не устраивает, то что? Мы должны перестать быть русскими?!
Археографы Москвы и Петербурга всегда удивлялись, как нам удаётся работать здесь в Сибири, ведь сибирское старообрядчество гораздо более закрытое сообщество, чем где-либо. Кто бежал в Сибирь, оставляя обжитые места, организованное хозяйство? Люди непреклонно настроенные, уходившие от царства антихриста — не важно, царя или патриарха. Поэтому сибирское старообрядчество всё-таки отличается от остальной российской части. Однако в реальной жизни старообрядец, несмотря на довольно жёсткие идеологические установки, очень практичный человек. Старообрядцы всегда были хорошо экономически организованы. Например, Выговский монастырь в голодные годы кормил весь русский север. Организация хозяйства по монастырскому принципу и никакой отчуждённости от мира, кроме духовной, конечно, — это позволило им прекрасно экономически обустраивать жизнь общин. Наиболее известные купцы и предприниматели Российской империи — все были старообрядцами.

http://vedomosti.sfo.ru/articles/?article=37506