19.09.2011 | 10:45

85 лет со дня рождения оператора Леонида Калашникова

«Анна Каренина» и «Васса», «Сто дней после детства» и «Станционный смотритель», «Тема» и «Егор Булычев» - десятки фильмов, ставших классикой отечественного кино, объединяет человек, всегда остававшийся за кадром – Леонид Калашников. Сегодня исполняется восемьдесят пять лет со дня рождения выдающегося кинооператора. Режиссеры, с которыми он работал, безоговорочно доверяли его мастерству, опыту, интуиции. Рассказывают «Новости культуры».  

Когда на экране возникал этот титр – все советские критики знали - будет не просто красивая картинка, все изображение – часть драматургии - вот свет в кадре появляется через сюжет. «Васса» - одна из самых сложных работ, снятая на советской пленке, - светочувствительность у нее минимальная, но как Леонид Калашников мог работать со светом, и как снимать эти, ставшие знаменитыми кадры, – их помнят до сих пор.

Казалось – обычная сцена, ночь, комната, самовар и две фигуры, но Калашников над ней бился – его долго не устраивал фон. Съемки в павильоне, он хотел выйти за рамки – в окне, в котором на самом деле нет ничего – показать все. Калашников снял в павильоне настоящее небо, воздух, и какую-то бесконечную даль. Это была третья попытка – для Калашникова редкость, обычно работал без дублей.

«Вот это мне запомнилось, как он мне говорил, что придется в третий раз попробовать. «Ты уж потерпи, Глебушка». Как он мне говорил - тогда была проблема пленок. Мы тему снимали по полтора дубля в среднем, а в основном - по одному дублю. Вы понимаете, какой риск, какая точность операторская работы требовалась для того чтобы это сделать», - говорит народный артист РСФСР Глеб Панфилов.

В фильме «Тема» Калашников показал то, что вся страна видит каждый год, но только он увидел особую, пронзительную зиму. Про его камеру говорят – не просто вглядывается, будто вслушивается, если сделать стоп-кадр – это словно живопись. Изображение невероятное – в одной из самых известных его работ – «Сто дней после детства» - финальные сцены, сыгранные не только актерами – самой камерой, в каждом кадре - надежда – запомнить это лето.

«Я с ним снял очень много картин, я ни разу не видел его с экспонометром, чтобы он мерил освещенность. У него была какая-то ему одному известная табличка в заднем кармане брюк, он ее доставал и говорил, какую нужно поставить экспозицию, какую диафрагму. И ни разу не было так, чтобы эта табличка его подвела», - вспоминает народный артист России Сергей Соловьев.

В его фильмах нет некрасивых, он так любил снимать портреты, любил те лица, которые снимает, продумывал рисунок каждого, ставил десятки осветительных приборов. Ему доверяли актрисы – Калашников видел не только то, что внутри, но и то, что за кадром.

У Толстого в про эту сцену из «Анны Карениной» написано: «Все покрылось туманом». У Калашникова – участники бала не в фокусе, словно пятна. Скачки - для съемок труднейшие. На экране – напряжение на пределе, и снова – сложные сцены – со свечами, ночные.

«Это было безумно тяжело технически и, если вы сейчас посмотрите эту картину, увидите, как потрясающе живописно сняты все ночные проходы, где герои, проход со свечами. Как это можно было сделать в тех условиях, я мало понимаю, только при уникальной любви к профессии и природе внутренней», - считает кинооператор Эдуард Гимпель.

В фильме «Степь» его камера героем смогла сделать это необъятное – саму степь. Все снятые им фильмы, даже у одних и тех же режиссеров, разные, в каждом - виртуозная работа со светом, с пленкой, которую знал досконально. Придуманную им формулу, его технику называют «кривая Калашникова» – и она всегда вела его прямо – к успеху, говорят - в нем – он никогда и не сомневался.