12.10.2011 | 10:37

Выставочный проект "Русский Китай"

Русская эмиграция в Китае – одна из самых драматических страниц в истории русского зарубежья. Именно здесь - не просто в чужой стране, а в условиях почти «инопланетной» цивилизации – интеллигенция, вытесненная из России диктатурой пролетариата, смогла проблему выживания превратить в культурную миссию. Создатели выставочного проекта «Русский Китай» в Государственном музее Востока предупреждают, что не ставили перед собой задачу исторического исследования. Атмосферу эмигрантской среды воссоздали предметы быта и произведения искусства. Идея и часть экспонатов – от историка моды Александра Васильева. Рассказывают «Новости культуры».  

Александр Васильев в музей Востока приходит с бульдогом Котиком и пакетами сокровищ, добытых в сундуках дам первой волны русской эмиграции. Достает, драпирует на манекенах, выбирает лучшее.

Этот костюм принадлежал Лариссе Андерсен - поэту и балерине русского Шанхая двадцатых годов. Живет и ныне, на юге Франции. А вот платье бывшего секретаря Колчака Людмилы Васильевой-Лебедевой историк моды откопал в Сиднее.

«Европа и Азия - в двадцатые-тридцатые годы эта граница проходила через гардероб харбинских и шанхайских красавиц», - считает Александр Васильев.

«Ориентализм в начале XX века можно не только в истории костюма проследить», - уверена сотрудник Музея Востока Лариса Кузьменко. Для выставки «Русский Китай» она нашла множество европейско-азиатских рифм.

Под китайским зонтиком на мосту, построенном русскими инженерами. Мир, окружавший жен работников КВЖД, дочек чаеторговцев и белоэмигранток - пестрый мир Харбина и Шанхая первой половины XX века - сотрудники музея Востока воссоздали из документов, графики, аутентичных предметов.

«Русские, оказавшись в Китае, все-таки не совсем голые туда пришли, кое-что умели взять на восточной стороне», - говорит генеральный директор Государственного музея искусства народов Востока Александр Седов.

А брать было что - традиционное, богатое фактурами китайское искусство вдохновляло не только модельеров. Николай Рерих писал Великую Китайскую стену. График Домрачеев отражал социальные невзгоды шанхайских улиц. И был в этом порыве един с китайскими товарищами. Взаимовлияние и культурно-торговый обмен - «Русский Китай» на выставке в музее Востока предстает будуаром, в котором флаконы Лалик соседствуют с кантонскими вазами, чернолаковые футляры для кимоно - с европейскими комодами, а поверх традиционных китайских платьев надевается европейское пальто, чтобы отправится еще дальше - за океан - в будущее, где все перемешается окончательно и бесповоротно.