12.02.2013 | 00:00

Молодые львы (Vogue)

Талант, воля, красота: на театральных подмостках и спортивных аренах растет новое поколение героев.
Сергей Полунин

Премьер Музыкального театра имени Станиславского, несмотря на юный возраст — ему двадцать три – формулирует свою программу-максимум с расстановкой, тщательно подбирая слова, выдерживая паузы, чтобы не осталось сомнений: у него серьезные планы. «Классическая русская школа балета всегда славилась не математикой танка, а свободой, душой, своеволием. Так танцевали Михаил Лавровский. Владимир Васильев, Марис Лиепа. Что-то более мужское было на сцене, какое-то даже животное — это мне близко. Правда, такое искусство сейчас ушло. Но я старался танцевать так в Лондоне, а теперь, приехав в Москву хочу танцевать так здесь».

В январе 2012 года Полунин, тогда солист Лондонского Королевского балета, хлопнул дверью и уехал в Россию. «Мы шокированы, – рассеяно комментировало руководство. — Не было ни причин, ни поводов». Сам Сергей рассказывал: мол, репетировал с Алиной Кожакару, как обычно. А она – суперзвезда, их спектакли с Полуниным воскрешали в памяти балетоманов главный дуэт английской сцены прошлого столетия Нуреев-Фонтейн — смотрела на него свысока, как обычно. И вдруг подумал: «Ну еще раз посмотри так. и я уйду. Она посмотрела, он посреди репетиции вышел – из зала, из театра, с работы.

В него тотчас вцепились газеты. Полунин огрызался на старорежимные порядки Королевского балета, где танцовщикам предписано точно укладываться в контуры ролей, проложенные хореографами прошлого, где потогонная система «короткого проката - обрекает на непрерывные репетиции и редкие выходы на сцепу. Нельзя сказать, что Сергей был не прав. Но кто же такое говорит вслух? Русский танцовщик нарушил важнейшее табу английского общества: вынес сор из избы.

От Полунина отвернулись все те, кто еще вчера заманивал миллионными предложениями. Приглашение от Игоря Зеленского, худрука балета Московского музыкального театра имени Станиславского, стало спасательным кругом. О Зеленском, танцовщике другого поколения, Сергей говорит с трепетом, как об отце, которого в детстве почти не видел: тот работал строителем в Москве, а семья жила в Херсоне. «Я всегда дружил с людьми намного старше, лет на десять. Люблю людей сильных. Игорь именно такой, настоящий, харизматичный. Я ему доверяю».

Трудно сказать, руководствовался ли Зеленский сентиментальными чувствами к задиристому мальчику, оббившемуся об острые углы карьеры на Западе, с которыми сам Зеленский знаком не понаслышке. Но повел он себя как рациональный импресарио: настоял, чтобы Полунин отказался от всех балетных контрактов в пользу участия в русском телешоу «Большой балет». Сколько публики приходит в театр? А телевизор смотрит вся страна.

Сейчас Сергей Полунин – восходящая московская звезда. Публика восхищается его сверкающими вариациями в «Дон Кихоте» и «Жизели», тем, как свежо стало вы глядеть «Лебединое», поставленное Владимиром Бурмейстером шестьдесят лет назад – современно и актерски убедительно. «Когда мне было лет восемнадцать, я влюбился и кино, – объясняет танцовщик. – Актеры стали моими кумирами: Джонни Депп, Джеймс Франко в роли Джеймс а Дина, сам Дин в «Бунтаре бес причины». Я готовил роли, глядя на их игру. Продумывал по-актерски вес жесты, повороты головы. Понял, что если скомбинировать особенности игры в кино и в балете, может получиться что-то новое и своеобразное. Это придаст танцу индивидуальность, а именно она в балете и ценится».

С крутыми киноидолами Полунина роднит и любовь к татуировкам – их у премьера «тринадцать, может, четырнадцать». Первую сделал в восемнадцать, с тех пор идет в салон, когда ему «что-то не нравится»: «Странно: когда работается, не хочется татуировки делать. А как некомфортно становилось, шел, делал – и успокаивался.

В марте в репертуаре Полунина появится партия, в которой у него есть шансы полностью явить то самое свое кредо старой школы – атомно-харизматичный танец, мясистый темперамент, убедительный психологизм. В Театре имени Станиславе кого Сергей станцует «Майерлинг» – поставленную англичанином Кеннетом Макмилланом в 1978 году драму в стиле модерн о любви и смерти легендарного австрийского кронпринца Рудольфа. В январе 1889 года наследник австрийской империи был найден мертвым вместе со своей любовницей баронессой Марией фон Вечерой в охотничьем замке Майерлинг. Говорили, принц с начала убил девушку, а потом себя: против их связи выступал император Франц-Иосиф. Но в итоге тайна смерти пары так и осталась нераскрытой. «Это одна из самых мужских ролей в балете, физически и психологически сложная, – говорит Сергей. – Принц слабый внутри, но потому и интересно его сыграть».

С силой у него все в порядке: парень из провинциального Херсона в детстве занимался спортивной гимнастикой. «Никогда не получал ничего меньше бронзы, – вспоминает Сергей. – Но вот заболел воспалением легких, пролежал в больнице месяц, а когда вернулся, меня обошли по результатам даже те, кого я не считал своими конкурентами. Мне было тогда восемь с половиной лет». И Полунина отдали в балет. С мамой они переехали в Киев, чтобы Сергей мог учиться в столичной балетной школе, исправно обеспечивающей отдельную статью украинского экспорта: феноменальных балетных солистов. Потом пробовали пробиться в петербургскую Академию им. Вагановой – безуспешно: для мальчика с украинским паспортом это оказалось слишком дорого. Переехать и Лондон оказалось проще.

По-русски Полунин теперь говорит, растягивая гласные, явно ища иногда в памяти позабытые без употребления слова. «В Лондоне я русский, а здесь.. Вез меня однажды таксист в Шереметьево, расспрашивал, куда лечу, а потом говорит: «У тебя хороший русский. Сколько ты уже тут живешь?» Я чужак везде. Хочется, чтобы что-то было за плечами, но пока скитаюсь».

Летает Сергей много. Завтра – Новосибирск. В местном Театре оперы и балета он теперь тоже солирует. Потом Майами – презентация Dior Homme. В видео легендарного фотографа Брюса Вебера Сергей танцует семиминутную импровизацию, ролик будут демонстрировать в бутиках Dior по всему миру. Столь успешные экскурсы в высшие сферы моды из отечественных танцовщиков совершали разве что Рудольф Нуреев и Михаил Барышников. После Майами – Лондон. Там у Полунинв с Зеленским новый проект – балет «Полуночный экспресс» по мотивам знаменитого триллера 1978 года.

Сейчас Полунии с улыбкой оглядывается на обещание, брошенное в момент ухода из Королевского балета, – покончить с карьерой танцовщика лет в двадцать шесть и уйти в кино. Нет, он не передумал: «Мы тогда говорили с Рейфом Файнсом – у него есть идея снять фильм про Нуреева. Джо Вашингтон, педагог Файнса и Колина Фаррелла по актерскому мастерству, говорила мне, что у меня есть данные, предложила даже бесплатно заниматься. Но этому нужно отдавать двадцать четыре часа в сутки, а я уехал в Россию – и вновь почувствовал любовь к танцу».

У него нет ни блога, ни айфона – вертит в руках простенькую «нокию» с кнопками. «Я всегда сопротивляюсь тому, что делают все. Мне важна индивидуальность», – как будто он мог ответить иначе. Зато на запястье часы Omega Seamaster, мечта знающих толк в люксе модников: «О! Да вовсе не поэтому. Это одна из моих первых покупок – мне сказали, что такие часы носил в фильмах Джеймс Бонд. Я не его поклонник, но решил, что надо брать».

Точно так же он недавно «взял» в ЦУМе шубу. «Она длинная и черная, как я люблю, со вставками из кожи, – Полунин натурально приходит в детский восторг. – Выглядит, как наряд из какого-нибудь «Пятого элемента», с другой планеты. Хожу в ней по улицам – все на меня глазеют. Интересно смотреть на людей, которых шокируешь. В Москве мне нравится: сильный, мощный город, в нем дышится легко, простор есть. Машины, люди носятся под окном. Не люблю спокойствие. А если вдруг опять надумаю все бросить, так прямо в моем подъезде работает тату-салон».

Юлия Яковлева
Vogue, февраль 2013