04.02.2013 | 12:54

Выставка работ Евгения Чубарова

«Существования ткань сквозная» - строчки из стихов Пастернака дали название выставке Евгения Чубарова - скульптора, живописца, графика. Не имевший художественного образования, в шестидесятые он ворвался в мир живописи, учился у своих коллег по цеху и не просто преуспел - сказал свое слово в искусстве. В декабре прошлого года Евгения Чубарова не стало. Последние годы он вел жизнь затворника. Мало кто видел его новые работы. Эта выставка – воспоминание о художнике, который называл свои работы «абстракцией в чистом виде», способом «упасть в свое собственное я». Рассказывают «Новости культуры».

О Евгении Чубарове говорили – странный, не от мира сего… Никто не знал - как он писал свои графические листы, какими чернилами, перьями, кистями, на какой бумаге, но главное - о чем и о ком была его графика с точными линиями и штрихами, изломанными фигурами, искаженными лицами, пугающими своей мрачностью и экспрессивностью.

«Он каждое утро садился к мольберту и делал 10-15 таких рисунков за день. Не ездил никуда, на выставки не ходил», - рассказывает галерист Вадим Гинзбург.

Чубаров не бывал даже на открытии своих выставок. О чем эта серия - не знает даже вдова художника. А ведь это работы последних пятнадцати лет.

«С 96 года не видела, что он рисует, не показывал, не знаю, что за тема была», - отмечает вдова художника Лидия Чубарова.

Гравёр по металлу, Чубаров стал художником и скульптором. Не старался понравиться, писал, как чувствовал. В конце восьмидесятых уехал в Берлин. Годы эмиграции называл самыми мрачными – даже перестал рисовать, и только вернувшись в Москву, снова взялся за кисть. Два года боялся подходить к мольберту, искал темы, смыслы, приемы.

«Выдумывал перья из бамбука, свои прибумбасы. Картинку вешал под потолок и писал палкой на длинной ноге, кистью», - рассказывает фотограф Лев Мелихов.

Последние три года Чубаров окончательно стал затворником. Отказывался даже подходить к телефону. Его волновала только работа. Старался успеть – словно знал, что до последней картины осталось совсем немного.

«Работал, как проклятый. Я ватман таскала, тушь, но этой осенью почувствовал, что выдохся», - отмечает вдова художника Лидия Чубарова.

Остались не только несколько тысяч работ Чубарова, но и огромная библиотека по искусству. Что делать с редкими книгами, Лидия Чубарова не знает. Понимает - место этим сокровищам не в двухкомнатной хрущевке. Как и графическим листам, о которых говорят – шедевры.

Новости культуры