14.06.2012 | 19:05

Не наигрались, нет (Северный край)

«Игра в бисер». Так называется литературное ток-шоу на телеканале «Культура». Программы идут по вторникам в вечернее, но ещё детское время. Ведёт передачу Игорь Волгин, которого я помню и знаю (со стороны) миллион лет. В мои студенческие годы он уже руководил литературной студией в МГУ, которая была отдушиной творчества в мире картонных церемоний и официозного цемента. Это было совсем давно, теперь такое больше не делают, да и спроса, кажется, нет.
Волгин, мне кажется, всегда был удивительно уживчив, ни с кем не ссорился, никому не мешал и ни на что не претендовал. Однако вдруг случилось, что он полжизни прокорпел над биографией Достоевского и в итоге написал о нашем великом и безумном классике много важного, представив его человеческий образ свежо и по-новому значительно. Но мне кажется, что и сам Волгин, встретившись с Достоевским, не остался прежним. В нём сегодня есть очевидная существенность и явное обаяние взрослого, зрелого, моложаво-опытного интеллектуала.
Даже странно, что передача его существует меньше года. Телевидение могло бы и раньше заметить этого общительного и умного человека, словно рождённого для того, чтобы быть телеведущим.
Что, однако ж, за игра и что за бисер? В анонсе ток-шоу сказано так: «В студии четверо современных мудрецов, среди которых философы и критики, писатели и поэты, актёры и режиссёры, обсуждают произведение мировой литературы и пытаются осуществить его проекцию на современную жизнь». Успели у Волгина поговорить о «Горе от ума» и «Фаусте», «Гамлете», «Чайке», «Шагреневой коже», «Крейцеровой сонате», «Дон Кихоте» и «Докторе Живаго», «Мастере и Маргарите» и «Декамероне», «Трёх сёстрах», «Герое нашего времени»…
Снова процитирую анонс: «Это своеобразная игра для всех, кто воспринимает мировую литературу как уже написанную книгу, которую никто и никогда не постигнет до конца, и тем не менее каждое новое прочтение удивительно». Участники обсуждения вникают в детали и тонкости. Смакуют подробности. Обзирают литературные окрестности, замечая и черты эпох (одна другой ужасней и смертельней), и гримасы творческой личности, лишённой благообразия. Ну вот как тот же Маяковский, которого легко представить себе пляшущим на солее, а это теперь ой как не приветствуется.
Вообще, если вдуматься, литература всё время учила чему-то не тому. Обломов дремлет на диване. Госпожа Бовари изменяет мужу и травится с тоски. Онегин прикончил Ленского и не моргнул. Дон Кихот воюет с ветряными мельницами. Базаров не верит в Бога и режет лягушек. Веничка – алкоголик, не доехавший до Петушков. Чичиков вообще аферист. А это всё герои передачи Волгина. С позволения сказать, герои.
Наверное, правильнее было бы заучивать наизусть патерики и жития святых. На худой конец – читать рассказы Толстого «Алёша Горшок» и «Корней Васильев», благочестивую прозу Шмелёва и стихи матушки Олеси.
А вам тут – про бунинские «Тёмные аллеи» и про их душный, но острый эротизм, про их отвратительный, но обаятельный сексизм. Разве можно запускать деток в такие тёмные аллеи?.. Вам тут про забулдыгу Веничку Ерофеева, блуждающего между неизбежным и смертельным Кремлём и непостижимой, недостижимой петушинской идиллией!
Но как же быть, милостивые господа, и что же делать, если человек сгорает не по канонам? Если душа дрожит на склоне. Если мир состоит из сплошных неправильностей и погрешностей. Мы и любим не тех, кто этого заслуживает, и ненавидим не по приказу. Нам бы лишь. И вместо проверенного хаки и мужественного стального носим что-то неприлично белое и предательски (ой как страшно, аж дыхание перехватило!) оранжевое. Вот такие мы мерзавцы и отщепенцы, читатели Рабле и Набокова, Пастернака и Боккаччо, смотрители «Игры в бисер».
Собрать все книги бы да сжечь, говорил один герой 12-го года.
Только что покинувший этот мир сочинитель Брэдбери имел на сей счёт другое мнение, ну да что взять с америкоса, не одобрявшего 451-й градус по Фаренгейту?
Булгаковский естествоиспытатель вообще договорился до форменной ахинеи: «Рукописи не горят». Ещё как горят, граждане хорошие! Весело и с треском!..
Но это всё бестолковая лирика. А ток-шоу Волгина, к глубокому сожалению, предназначено, извините, не для всех. Какой же бред там несут! Какой вдохновенный, антинародный и, пожалуй, даже антигосударственный бред!.. Россия в ХХ веке стала, как известно, страной плебеев, истребив или изгнав своих аристократию и духовенство. Волгин с подельниками возвращает нас к утраченному нами аристократическому принципу иерархии и вертикали, к бескорыстной, бескорытной интеллигентщине. Он показывает, что можно с увлечением, даже с восторгом, с трепыханием крыл говорить о том, что лишено товарно-денежного эквивалента и что только мешает хорошо устроиться в уютную контору по экспорту сырья или распилу госсубсидий.
Умный разговор о литературной классике стал сегодня каким-то невероятно аристо­кратическим занятием, перманентным философским пароходом.
Я не много имею против родных плебеев, совсем уже мало, среди них нередко случаются люди хорошего качества. Как среди аристократов ублюдки. Да я и сам из поморов и казаков, но не более того. Хотя и не менее. Но когда миром начинает править алчная гопота («шпана», как по-старинному выражался крестьянский сын Яковлев), то и золото выцветает в мышиный горох, а вся Россия становится одним глобальным «домом-2».
Волгин под конец ток-шоу всегда читает последнюю фразу обсуждаемой книги. И я люблю одну такую концовку, в романе Стендаля. «Для немногих счастливцев». Перечитайте Стендаля. Казалось, нас почти уже не отражают зеркала. Ан нет. Армия давно разгромлена, но последний солдат зачем-то стоит на посту, где был однажды поставлен.
Некие сервильные клевреты и литературные зоилы уже попытались было усомниться и в качестве отбора экспертов-«мудрецов». Ну да, неохотно зовут туда откровенных дилетантов-идеологов, графоманов-демагогов, в том числе с того литературного берега, где сегодня сливают в одну лохань старосоветское с псевдоправославным! Я же, признаюсь, приятно удивлён широтой вкусов и связей Игоря Волгина и появлением за его круглым столом людей неприлично разных, неожиданных и интересных. На ТВ чаще любят одинаковых.
Там есть мои знакомые и даже друзья. Я горжусь такими друзьями. Но есть и те, о ком я почти не слышал. И как славно увидеть их тоже. Разговор у них часто получается даже до странности умным и обычно по делу.
Сравнить «Игру в бисер» хоть с «Апокрифом» на той самой «Культуре». Также литературное ток-шоу. Но там общение в студии часто становится поводом для самолюбования ведущего, Виктора Ерофеева, и его гостей. Людей неглупых, что уж там. Но тональность не вдохновляет. У Волгина же приглашённые к столу собеседники любят не себя, а литературу, о которой говорят.
Да и сам ведущий – в этом весь секрет – страстно любит литературу и писателей – тех, о ком говорит. Этого криминального обстоятельства не скрыть. Адреса, явки и пароли бездарно сданы всем и каждому. Волгин вообще до странности не злопыхатель на фоне нашей эпохи и нашей литературной среды, слишком обычно располагающих к сарказму и разлитию желчи. Он – поклонник, воздыхатель, чичисбей.
В диалоге, в столкновении точек зрения в волгинском ток-шоу, в быстрых репликах и монологических репризах участников обсуждения, в их возгласах и причитаниях есть это вещество, которое не купишь и за баксы. Чистое, как первый снег, вещество любви.

http://www.sevkray.ru/news/5/60422/