05.12.2012 | 11:16

"Разгром в Манеже". 50 лет спустя

«Разгром Манежа» - под таким названием вошла в историю знаменитая выставка 1962-го года, посвященная 30-летию Московского Союза Художников. Поводом для скандала стали работы художников-авангардистов, посмотреть на которые приехал Никита Хрущев. Первый секретарь ЦК КПСС заявил, что «такое искусство не нужно советскому народу». 50 лет спустя с героями тех памятных событий, которые вновь выставляют свои работы в Манеже, встретились корреспонденты «Новостей культуры».

Провокацией сегодня называют визит Хрущева на выставку к юбилею союза художников. Сочные картины в духе соцреализма уже экспонировались несколько недель. И вдруг в ночь накануне визита главы государства в Манеж спешно свозили картины авангардистов студии Элия Белютина. Вдова ее руководителя Нина Молева уверена: в инциденте Хрущева с художниками были заинтересованы младокоммунисты.

«Они себе не мыслили иной системы, кроме той, которая была, – рассказывает Нина Молева. – Но они не считали, что в области идеологии надо чуть-чуть ослабить гайку. С тем, чтобы дать выход индивидуальной инициативе, личности человека. Чтобы получить резерв экономического подъема страны. Никаких высоких идей. Это был простой экономический расчет.

Идея показать абстрактные работы вроде бы возникла после того, как первому зампреду Совета Министров Анастасу Микояну на Кубе задали вопрос об авангардистах. За пределами страны о них узнали после выставки на Таганке – где работы художников снимало Иновещание. И если, как полагают участники событий, разнос произведений Роберта Фалька, Николая Андронова и Павла Никонова – был запланированным, то к восприятию работ белютинцев с их кодами и символами – Никита Сергеевич был просто не готов.

«Берег Саратова или порт, что он не так выписан, или какие-то зубцы Кремля не так выписаны, как он привык это видеть. Он не мог это воспринимать без подготовки, – вспоминает художник Инна Шмелева. – Он начал кричать: “Всех на лесоповал”. А они говорят: да мы все фронтовики, ему крыть нечем совершенно».

Воевать против фронтовиков было опасно. Хрущев будто не заметил картину «Не рыдай надо мной, мама», написанную под впечатлением поездки Белютина по Волге. Художник тогда ужасался: в стране не было ни мужчин, ни даже мальчиков – одни калеки, всех унесла война. Хрущев, вероятно, понял белютинский посыл.

«Он был крестьянином, он был обыкновенным русским человеком, – говорит Нина Молева. – Начать ругаться у картины, которая напоминала Богородицу, которая изображала женщину, оплакивающую покойника, не повернулся язык. Но он застыл как мумия. И я была свидетелем, как охранники ее подхватили и поставили за холст сразу».

Утром следующего дня у Манежа выстроилась очередь – но картин, приведших в ярость председателя Совета Министров, в экспозиции уже не было. Одни пропали безвозвратно, другие обнаруживались в самых неожиданных местах, многие – были успешно проданы.

«На Крымском мосту у меня была персональная выставка, и денег не очень хватало на задуманные планы, и за три тысячи долларов у меня англичанин купил, – рассказывает художник Леонид Рабичев. – Оставил свои координаты и потом приехал ко мне в мастерскую».

«Потом всю эту выставку Минкультуры отправило в Америку, – вспоминает художник Майя Филиппова. – И она там и осталась, исчезла бесследно. Потому что у Минкультуры не было денег вернуть эту выставку».

Многие художники после разгона Манежа оказались в опале: исключение из Союза художников, изгнание из издательств, лишение возможности работать. Свободное искусство продолжает жить на кухнях и в самиздате. В то время как в стране происходят публичные показательные гонения: Андрея Вознесенского обвиняют в «антисоветчине» и призывают уехать из страны, Иосифа Бродского осуждают за тунеядство. А разгон Манежа входит в историю как толчок к расколу между официальным и неофициальным искусством.

Полвека назад выставка, посвященная 30-летию Московского Союза Художников, была помпезной и масштабной. Авангардисты занимали в ней лишь малую часть. Сегодня совсем в другом Манеже при совсем других обстоятельствах картины почти 90-летних белютинцев станут основой экспозиции. И нынешнему зрителю, может быть, станет непонятно, что же в них так сильно разгневало главу государства.

Новости культуры