27.12.2011 | 09:58

Музыкальные видения Роберта Шумана на фестивале "Декабрьские вечера"

В государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина декабрь, как известно, измеряется особыми вечерами, теми самыми, на которых из года в год, именем Святослава Рихтера, встречаются разные искусства, и каждый год новая идея рождает что-то новое. Неизменен высокий уровень мастерства приглашаемых гостей. Неизменна уютная, камерная обстановка концертов, которые вторят основной выставке, дополняют ее, ее поясняют. Накануне вечером правил пианист Игнат Солженицын. Рассказывают «Новости культуры».

Тема выставки Уильям Блейк «Безумные песни: фантазии и видения» позволили Игнату Солженицыну вновь сыграть сочинения горячо любимого им Шумана. Композитор отталкивался от реальной жизни, создав свою реальность – вымышленную.

«Он жил настолько своей внутренней жизнью, внутренними построениями своих героев, демонов, воображаемых рыцарей, того же Крейслера, который придумал Гофман, – говорит пианист. – Но для Шумана он был настолько реальным настоящим художником, человеком».

Игнат Солженицын играет Шумана часто и с удовольствием. И как пианист, и как дирижер. Один из немногих, кто любит и исполняет симфонии композитора, а из огромного фортепианного наследия обращается и к сочинениям, обойденным вниманием многих пианистов. Так программа этого вечера включала и знаменитую «Крейслериану» и менее известный ранний цикл «Танцы Давидсбюндлеров». «Танцы» Игнат Солженицын считает первым зрелым сочинением Шумана, сочувствует идеалистическим идеям выдуманного композитором братства, и обожает саму музыку.

«Самое важное – сама музыка дивная, она завораживает, – говорит Солженицын. – От нее хочется плакать. Она закручивает в вихре танцев, фантазий потусторонних, потом снова все в самой наивной детскости растворяется. Из одной крайности в другую. Но весь цикл с точки зрения архитектоники построен безупречно».

В России у Игната Солженицына есть свои слушатели, которые не пропускают ни одного его выступления. А сам Игнат старается не пропустить ни одной возможности выступить в России. Это родина, объясняет он.

«Я все еще восполняю потерянные годы для себя, – говорит пианист. – Годы, которые я рос на Западе и не имел возможности даже бывать в России, тогда в Советском Союзе. Для меня это радость и праздник».