13.04.2006 | 00:00

Анна Яковлева. История странного успеха. Виталий Трояновский об "Островах" и не только

В Большом зале ЦДРИ впервые на большом экране были показаны документальные фильмы "Андрей Тарковский" (авторы сценария - Виталий Трояновский, Ирина Изволова, режиссер - В. Трояновский) и "Арсений Тарковский" (автор и режиссер - В.Трояновский), входящие в известный телевизионный цикл "Острова". Культурное событие было приурочено к дню рождения великого режиссера. В вечере приняла участие сестра Андрея Арсеньевича и дочь Арсения Александровича Марина Тарковская.

Мне показалось это хорошим поводом поразмышлять о судьбах документалистики вообще. Да, в стране сегодня практически нет документалистики на широком экране. Но документальные линейки на "первой" и "второй кнопке" ТВ имеют высокий рейтинг и активно борются за зрителя контрпрограммированием. Меньшая, но своя аудитория есть у документальных фильмов, которые показывает канал "Культура", и в частности у проекта "Острова". Но мечтать о широком экране документалистике сегодня непросто. Так в чем дело? Почему? Может, неигровое кино не нужно зрителям?

Нужно, отвечу с полной ответственностью. Только где его можно посмотреть? А ведь негде.

Виталий Трояновский, известный киновед, режиссер и руководитель проекта "Острова", полагает - и это кажется парадоксом, - что "большим" каналам документальное кино противопоказано по природе своей, поскольку там документалистика существует как недорогой телепродукт, заполняющий паузы между рекламными блоками. Как удержать зрителя? Играя на его интересе к истории и известным личностям. Это, по мнению моего собеседника, очень часто вообще не документальное кино, поскольку представляет собой всего лишь набор иллюстраций к заранее написанному журналистскому тексту. Оно может быть любопытным в познавательном смысле и достаточно честным и деликатным по отношению к своим героям, но все равно по своей природе очень далеким от подлинной кинодокументалистики. А может оказаться явной спекуляцией, сделанной без всяких эстетических и даже этических ограничений. Так появляется то, что можно назвать "желтым документальным кино", которое следует в фарватере у того же цвета журналистики.

К счастью, пока еще есть и другая документалистика, и в частности работы авторов тех же "Островов", которые ищут поэтический, художественный смысл фигур и событий, однако это не то "очеловечивание", когда сажают великих на ночной горшок, по слову Пушкина. "К сожалению, сегодняшняя аудитория документального кино приучена к простым и однозначным трактовкам, навязываемым ей с экрана. Тут нет места сотворчеству зрителя, без которого невозможен авторский, поэтический документальный кинематограф, каким его создали наши великие предшественники", - говорит руководитель проекта.

Так ведь рейтинги высокие?

"А что ему, уже отучившемуся самостоятельно думать зрителю, смотреть? Он ничего другого и не захочет. А если это еще и с желтизной, то вообще выглядит очень соблазнительно. Снимают, к примеру, популярных в прошлом актеров, разрушенных старостью и недугами и, видимо, уже не способных воспротивиться напору подобных документалистов и просто не пустить их в собственную квартиру. И зритель получает историю болезни вместо истории творчества. Сейчас очень модно снимать, как известный человек умирает, как стареет, - и все это безжалостно, в лоб".

Я смотрю фильмы Трояновского об Андрее и Арсении Тарковских и вижу, как можно, рассказывая о самых сложных и трагических ситуациях в жизни выдающихся людей, делать это с огромной любовью и тактом. Он вообще часто снимает фильмы про "ушедшую натуру". При нынешнем массовом антиисторизме сознания, когда история кажется мертвой и не имеющей отношения к живой жизни, а публику интересуют чаще всего не объемный, стереоскопический взгляд, а исторические анекдоты и интимная жизнь великих людей, это вызов. Зачем? Почему "ушедшая натура" так важна режиссеру?

"Потому что она - не ушедшая, - отвечает он. - Я пытаюсь снимать фильмы о внутренней жизни человека, о том, в чем сегодня самая большая нужда. Сегодняшнее телевидение и кино мало что дают для этой внутренней жизни, а скорее помогают ориентироваться в жизни внешней. А такие люди, как Арсений и Андрей Тарковские, напоминают нам, что это не самое важное".

Так есть ли будущее и какое оно у интеллигентного документального кино?

Сегодня трудно ответить на этот вопрос. Трояновский, ссылаясь на свой опыт участия в Европейском симпозиуме документального кино, раз в два года проходящем в Риге, считает, что собственные традиции мы уже отчасти утратили, а в европейский и мировой контекст еще не вписались. Там тоже полно псевдодокументальных телевизионных картин, но есть замечательные ленты, сделанные подвижниками, которые сначала долго копят деньги на документальный проект, потом годами снимают, наблюдая и исследуя жизнь. Конечно, у нас тоже пока еще есть и свои подвижники, такие, как Юрий Шиллер из Новосибирска, которых, к счастью, немного поддерживает государство с помощью грантов Министерства культуры. Но их осталось мало. Изредка появляются интересные молодые режиссеры, например в Петербурге. Еще несколько лет назад большие надежды подавала "новая екатеринбургская волна". Но теперь она как-то схлынула, некоторые ее участники, переехав в Москву, потерялись, и это еще один парадокс нашего времени. Раньше Москва повсюду собирала таланты, а теперь они в ней теряются...

Бесспорно, с точки зрения В.Трояновского, что будущее неигровое кино - авторское, авангардное. Документалист должен уметь схватить реальность, а для этого снимать надо долго, чтобы "дать реальности проявить себя". Это тяжкий труд, чего не понимают нынешние продюсеры, чаще всего совершенно случайные люди в кино. "А документалист-автор, - говорит режиссер, - обязан быть мыслителем, имея дело с тем, что еще не превратили в слова. То, что в слова уже превращено, теряет спонтанность, естественность, непредсказуемость, свойственные настоящей жизни". Твой герой в кадре должен не сыграть, но зажить в своей естественной ипостаси. И тут надо суметь пройти по лезвию бритвы: документалист - профессия большого риска.

Газета "Культура", 13.04.2006