16.11.2012 | 11:51

"Один день Ивана Денисовича". Пятьдесят лет спустя

Имя, прорвавшее плотину молчания о политических репрессиях. Полвека назад на страницах «Нового мира» была впервые опубликована повесть Александра Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Это событие теперь называют кульминацией оттепели. Полувековому юбилею произведения посвящены новые издания книг, научные конференции. О том, что это значило – прочитать о сталинском лагере на страницах советского журнала – вспоминают и участники событий. Рассказывают «Новости культуры».

«Я должен сохранять то, что я прошел, то, что видел», – говорит жертва и свидетель сталинских репрессий Лев Александрович Нетто.

Воевал, попал в плен, вернулся на родину, осужден по статье 58-й, годы каторжного труда в вечной мерзлоте, участие в лагерном восстании. Это сейчас он пишет воспоминания, а когда вернулся из ГУЛАГа в мирную советскую жизнь конца 50-х – молчал.

«Люди не вспоминали, не говорили, не писали, а потому, что боялись», – отмечает Лев Нетто.

Плотину молчания прорвал этот номер «Нового мира».

«Я знала, уже вся Москва знала, что что-то будет в этом 11-м номере, мы все его ждали», – вспоминает вдова писателя Наталия Солженицына.

Получив, прочитала два раза подряд с начала до конца – так Наталья Дмитриевна впервые встретилась со своим мужем.

«В русской литературе сразу появилось огромное имя, это мне было совершенно понятно, хотя я еще не была знакома с Александром Исаеевичем, училась на последнем курсе МГУ», – рассказывает Наталия Солженицына.

Чудо – встреча неординарных личностей, совпадение необыкновенных обстоятельств – иначе не объяснить литературный дебют Солженицына на страницах советского журнала. Учитель физики, бывший ЗК, на электричке из Рязани в Москву привозит свою неформатную – с двух сторон без полей – меньше листов – легче прятать, не подписанную рукопись с колючим названием «Щ-854». В «Новый мир», потому что поверил в Твардовского. И не зря. Тот изменил название, сгладил углы: например, у автора было написано «подыхает». Его попросили, ну, давай, не «подыхает», а «погибает».

Собрал хвалебные внутренние рецензии, и передал Хрущёву лично. И как в душе автора «Василия Теркина» задел Иван Денисович мужицкие струны, так и в душе генсека. И не просто понравилась повесть Хрущеву, решил – станет подспорьем в развенчании культа личности.

И сразу приняли в Союз писателей, выдвинули на Ленинскую премию. Издали общим тиражом почти миллион экземпляров – пройдет десять лет, и всё это будут изымать из библиотек, но тогда, в 62-м, дошло, поразило, вызвало шквал писем.

«Ведь это написано обо мне, о моих номерах на лбу и спине “А – 691”, которые я носил десять лет за то, что два дня был в плену», – писали люди.
И вот странное дело – вроде не от первого лица написана повесть, а чувствовали читатели – пишет автор о том, что пережил лично.

Наталия Дмитриевна хранит и лагерные четки Александра Солженицына, и записную книжку: и то и другое использовал, как зарубки на память – чтобы не забыть сочиненные в лагере стихотворения, поэмы и пьесы. Но так сложилось, литературная его биография не с них началась, а с написанной по итогам лагерного опыта повести об обычном человеке в нечеловеческих обстоятельствах.

Не первый год играет свой моноспектакль Александр Филиппенко, опера на музыку Александра Чайковского – в репертуаре Пермского театра оперы и балета. А письма Солженицыну, которые начинались с обращения «Дорогой Иван Денисович» – с них начался сбор материала к художественному исследованию «Архипелаг Гулаг» – которое теперь в школьной программе, на книжной полке каждого, кто помнит о сталинских лагерях.

Полувековой юбилей "Ивана Денисовича" отметили в Доме русского зарубежья

Новости культуры