30.10.2012 | 21:20

Андрей Зализняк. "Берестяные грамоты". 2-я лекция

 

Продолжение лекции лингвиста, академика РАН, доктора филологических наук Андрея Анатольевича Зализняка.

В 1951 году в Великом Новгороде была найдена первая берестяная грамота. На сегодняшний день обнаружено и расшифровано уже более 900 экземпляров этих древнерусских документов. В лекции Андрей Зализняк рассказывает о содержании, способе создания берестяных грамот, а также основных открытиях, связанных с исследованием уникального исторического материала. Предельное внимание ученый уделяет практическим навыкам – анализу берестяных грамот.

Стенограмма 2-ой лекции Андрея Анатольевича Зализняка:

Итак, продолжим наше занятие. Я вам расскажу об одном довольно специальном эпизоде, из тех, которые бывают в процессе раскопок. Вот перед вами прорись грамоты № 562, очень древней, второй половины 11 века. Грамота, к сожалению, в отличие от тех, которые вы видели перед этим, не целая, это фрагмент. Что это фрагмент видно, видите, обрыв и здесь какие-то остаточки есть от предыдущей строки. Перед вами, собственно говоря одна строка, да и то, в конце она несколько повреждена. И еще на следующей строке 5-6 букв. Прочесть можно. Я думаю, может быть, вы даже можете прочесть оттуда. Значит, «в Новгъродьске смьрде» Ну, первое слово вы, конечно, опознаете «в Новгъродьске», окончание «Е» тоже вам уже знакомо. Значит, это то, что будет «Новгородский», так сказать, соответствовало краткой форме прилагательного. Но сейчас мы вряд ли скажем «Новгородск», хотя теоретически такая форма и сейчас была бы возможна, но естественно, ее уже никто не употребляет. В древности она была возможна, краткая форма «Новгъродьске», новгородский. Дальше слово «смьрде» - это исторический термин «смерд». Смерд, слово, которое немножко меняло значение в ходе истории. В дальнейшим оно уже означает «крестьянин», но в древности это, по-видимому, свободный житель Новгорода, рядовой житель Новгорода, но именно свободный земледелец. Перевод, естественно, будет просто «Новгородский смерд». «Новгородский смерд», ну ясно, что это конец чего-то, что было написано в предыдущей строке, поэтому пока что мы только опознаем, что сказано… Упоминается какой-то смерд, а дальше сказано следующее: «А за ними...». Дальше не так уж трудно восстановить, «за ними» и это буква «З» бесспорно, и «задьница». Ну, современному человеку естественно улыбнуться от такого слова, но только потому, что значение изменилось. Древнерусское слово «задьница» означало наследство, то, что остается сзади, так сказать, ушедшего человека. Так что тут для древнерусского уровня, тут никакого рода фривольностей нет. Итак, последняя фраза: «а за ними и наследство». Ну, что можно из этого извлечь? Очень мало, что какой-то упоминается новгородский смерд, потому что текст же не полный, и какие-то люди, которые тоже, наверно, были названы в оторванной части, вот за этими самыми людьми. Заметьте, тот же самый оборот, что у нас уже был - «а за ним», «а то за ним», т.е. закреплено за кем-то или захвачено кем-то, находится в чьем-то владении. «А за ними и наследство». 
Ясно, что не слишком много из этого можно извлечь, но вот такой фрагмент. Кое-то интересно с точки зрения языка, морфологии вот этих замечательных окончаний «Е», а в остальном как будто бы продвинуться мы не можем. Но история была такая. Найдена была грамота в 77 году. В таких случаях, когда фрагмент и какие-то есть маленькие остаточки от предыдущей строки, безумно хочется попробовать хоть что-нибудь определить, что ж там было потеряно. Может быть, вот первые три буквы у вас есть, возникли какие-то идеи, какие буквы стояли в предыдущей строке, вот первые три? Но вот третья, правда же, легко опознается (ответ из зала) «З», правильно, а первая? (ответ из зала) «Ж». А посредине две палочки от чего? (ответ из зала) Правильно, «жиз», точно, здесь явно совершенно с предыдущей строки стояло «жиз». Вот очень типичный пример того, какая задача возникает в нашей деятельности с этого рода документами. Ну, казалось бы, ну что из этого можно было извлечь? Ну, три буквы - «жиз», ну даже если «жизнь», ну и что ? Все равно же это нам ничего не дает как будто бы. Тем не менее, мы как правило все-таки продолжаем упорно искать, тем более, что на столь драгоценные документы - 11 век! - даже если одно слово мы дополнительно извлечем, имеет смысл его искать. И вот дальше была такая история. «Жиз», действительно, читается «жиз», явно в предыдущей строке было «жиз». Что может быть, какое слово, может содержать «жиз»? Вам вопрос. (ответ из зала) «Жизнь», правильно, первое же слово и тут же огорчение. 
Выясняется, что слово «жизнь» не использовалось в древнерусском языке. Жизнь называлось «живот». А слово «жизнь» - это церковно-славянское слово, которое в берестяных грамотах не должно было встретиться, поскольку это бытовые документы. Поэтому первое простое решение, что там стояло слово «жизнь», не проходит, надо искать что-то другое. Это замечательная совершенно задача, но у нас нет с вами времени столько, чтобы я вас довел до того, чтобы вы предложили правильную гипотезу. Для этого нужно иметь больше… ну, большую, так сказать, свободу действий, поэтому я вынужден сам вам подсказывать, что было дальше. Мы стали перебирать, что все-таки возможно в древнерусском языке, где было бы отрезок «жиз»? И оказалось, что решений очень мало. Что может быть только имя собственное с частью «жизно». А действительно, имена такие есть, есть имя и «Жизномир», оно встречается у нас в берестяных грамотах. Есть имя «Жизнобуд», оно тоже встречается в берестяных грамотах. Это очень типичный вид древних, дохристианских имен русских. Эти два просто встречаются в трех грамотах, в одной грамоте «Жизномир» и в двух грамотах «Жизнобуд». Что дальше происходит? Дальше происходит, конечно, то, что мы на эти грамоты начинаем быстро смотреть, может быть, они подходят по времени? И тогда там речь может идти о том, что персонажи... Тогда это уже совсем не то! Гораздо больше информации, если мы можем соединить, по крайней мере, идеи, связанные с двумя, два раза с одни и тем же человеком. Все эти три имени были проверены и действительно, одно, в одной грамоте имя Жизнобуд оказалось по времени очень похожим, очень близким. Не совсем в точности то же время, но очень близкое. Но тут надо сказать, в какой грамоте это нашлось. Я уже сказал, что это найдено в 1977 году. А операция, которую я вам описываю, поиск «жиз» и вообще анализ, который привел к тому, что надо искать слово «жиз», относится к событиям на 15 лет позже. Это так у нас бывают, 15 лет эта задача не решалась. 
Так вот, грамота с Жизнобудом, которая нас заинтересовала, она имеет № 607 и вот ее прорись. Вот этот Жизнобуд, «Жизнобуде». И действительно, она найдена в слоях, по времени довольно близких к этой грамоте. На каком-то расстояние все-таки, в несколько десятков метров от первой, но на том же Большом Троицком раскопе. «Жизнобуде погоублене...» Что такое «погоублене»? (ответ из зала). Да, погублен, ну, попросту говоря, убит. «…оу сычевиц», у сычевич, ну Сычевич - это, конечно, имя собственное, это отчество, это какие-то потомки человека, у которого было прозвище «Сыч». Прозвище очень популярное в древности, если вы возьмете фамилию Сычев, которая распространена. Так что ясно, что это совершенно нормально для Древней Руси, чтобы были Сычевичи. Синтаксис здесь немножко особый, который надо знать для древненовгородского. «…У сычевич что-нибудь сделано» - это способ пассивного оборота, который вообще говоря значит «сычевичи сделали это». Скажем «медведь убит у охотника», это нормальный синтаксис у древних северных говоров. Так что сказана здесь такая довольно мрачная вещь, что некий человек по имени Жизнобуд убит Сычевичами. «Погублене у Сычевича», так что вот такое сообщение, само по себе очень замечательное, но тоже такое предельно краткое. Грамота эта считалась целой, потому что, вообще говоря, никакой второй строки нет. Это явное начало, второй строки нет. Ну, такая вот сверхкраткая и в общем-то содержащая все-таки некоторую информацию. 
Я говорю «считалось», вы поймете дальше, почему приходится говорить такое, но важно, что мы нашли здесь этого Жизнобуда. И сразу же, конечно, возникла следующая мысль: если мы нашли Жизнобуда, который может быть тем же самым, который оставил «жиз» в той грамоте, то вдруг эти грамоты написаны одинаковым почерком? Понимаете? Тогда для этого надо их положить рядом и посмотреть, почерк одинаковый или нет. 
Вот это мы вам покажем вот таким способом (показывает картинку). Какой у вас ответ? Ну, почерк исследуется очень тщательно. Каждая буква сравнивается, берется каждая буква во всех вариантах одного, во всех вариантах другого, такая очень тщательная операция, и выясняется, и нам известно, какие вариации в начертании букв возможны в пределах одной руки. Это все довольно техническая вещь. 
Один почерк, конечно, почерк один! Это следующий шаг. Уже совершенно замечательно, значит, мы уже нашли две грамоты, касающиеся Жизнобуда, некоторого персонажа 11 века, описанного одним почерком. Но хорошо, теперь подумайте что дальше? (ответ из зала). Это одна и та же грамота, совершенно справедливо. Следующий шаг показал, что у Жизнобуда-то не хватает низа вот здесь, в «жиз», и ровно этот низ здесь виден во второй грамоте. Вторая грамота найдена через 5 лет после первой. Значит, в 1982 году. 
Вот характерный пример того, что бывает. Значит и дальше, здесь вы уже видите, вот в таком виде. И тогда уже оказалось, что эта грамота целая, она сохранилась целиком. Это один бесценный документ 11 века. И совершенно изумительный по краткости. Заметьте, что мы знали из первой грамоты, что какой-то новгородский смерд упоминается и сказано «за ними» - неизвестно, за кем, - наследство. В предыдущей части, потерянной, которую надо было предполагать, что было сказано, как звали смерда, потому что имя, конечно, должно быть упомянуто… И должно быть сказано, кто те «они», за которыми наследство. Вообразить, что вся эта информация может оказаться в трех словах… это не могло прийти в голову. Конечно, представляли, что там может быть 4 или 5 строк потерянных для предыдущих строк. Оказалось, потерянна одна строка из 3-х, ну 3,5 слов «Жизнобуде погублене у сычевич». Все вместе оказалось абсолютно цельной информацией, в которой сказано все. «Жизнобуд убит Сычевичами. Новгородский смерд». Сейчас мы бы сказали в другом порядке слов. «Жизнобуд, новгородский смерд, убит Сычевичами», но в древности действовал очень жестко закон расстановки слов, который, грубо говоря, можно сформулировать так: «главное сперва, детали потом». Независимо от синтаксиса, можно было бы очень далеко унести слово вправо, если это деталь. Главное - «Жизнобуд убит Сычевичами», а потом уже уточнение, какой Жизнобуд, «новгородский смерд». Это очень характерная черта древнего синтаксиса. А «за ними» - за кем за ними? (ответ из зала). За Сычевичами, они не просто убили, они с корыстной целью убили. Они убили и завладели его наследством, завладели его имуществом. Значит, это ясно совершенно, сообщение 11 века о том, что совершенно преступление против новгородского гражданина по имени Жизнобуд, некие Сычевичи его убили и завладели его имуществом. 
Вот такой замечательный текст и такая история того, как он у нас сложился. Это и есть эта грамота, склеенная нашим изумительным реставратором В.И. Поветкиным, в которой не хватает маленькой щепочки, но все буквы восстановимы. Вот эта грамота в первоначальном виде. А соединена тут без зазоров, просто тут и просветов не было, как сошлись края одной и другой грамоты. 
Это я, естественно, вам рассказываю счастливый случай, далеко не всегда бывает так замечательно удачно. Вот такая замечательная история. Перейдемте к следующей грамоте (№ 663). 
Как обычно, текста вы здесь не видите, просто примерно видите, как грамота выглядит, примерно видите ее длину – сантиметров 30, несколько сантиметров в высоту всего. А сейчас вы посмотрите, как она выглядит на прориси. Почерк очень хороший, очень отчетливо все буквы выписаны, 12 век. Начнем с этим разбираться. 
Это один из замечательных примеров… Кстати, вот тут я бы отметил еще, что было, когда нашли эту грамоту. Когда нашли эту грамоту, было остолбенение, потому что в первую минуту непонятно ничего, настолько, что немедленно было высказано предположение, что грамота написана не по-русски. По-фински, может быть. Вот текст «милокеуенейгебудиша», ну ни чего, решительно ни чего. Или какая-нибудь следующая строка «кинералавидекасиясморочеварала», ничего. Только после некоторого прихождения в себя, удалось все-таки поверить, что не может быть, чтобы не по-русски, потому что есть русская часть. Вот давайте посмотрим. Вот этот текст, тот же самый, выписан здесь вот с этими совершенно чудовищными непонятными началами каждой строки. И самых головокружительных, потому что действительно было ощущение, что это мы не прочтем никогда. Дальше, однако, немножко более трезво взглянув на каждые строки, мы обнаружили заведомо имеющуюся часть, которая бесспорно представляет собой русскую последовательность слов. Вот она выделена красным. Явно совершенно на фоне этой немыслимой непонятности имеется «заплатили пол гривне». Ну, что «поло» написано вместо «пол», это вас уже не должно удивлять, что «гривне», что «пол гривне», а не «пол гривны» - вспомните, что «у жене», а не «у жены». Значит, с этой «гривне» должно было быть написано в книжном письме после «В», «Ь» знак, после «Н», «ЯТЬ», «гривьне». Родительный падеж новгородский от «гривны», «заплатили пол гривны». Типичное бытовое письмо, все практически, это, например, новгородский диалект. Значит, «какие-то люди заплатили пол гривны», очень понятный текст. И дальше в конце написано, «заплатила пло...», это сокращение вместо «пол», которое мы уже знаем, это условное сокращение, это не ошибка. «Девяти», это не девять, а «девяте», здесь должен быть в книжном письме «ЯТЬ». «Пол девяте куне». «Ерь» вместо «ять». «Пол девяте куня» - это родительный падеж «половина девятой куны». Это тоже мы знаем прекрасно, что это значит, но для современного человека не понятно, что такое половина девятой куны. «Пол девяте куня», для того чтобы это понять существует в современном русском языке только один путь. Это вспомнить, как мы говорим, как мы называем момент времени, когда прошло, скажем, два часа и еще пол часа. Как это называется? (ответ из зала). Чего? (ответ из зала). Половина третьего, правда? А если там 5 часов и четверть, то это четверть шестого. Так вот это в точности эта система. Что такое «половина третьего»? Это два часа и половина следующего часа. Т.е. это два с половиной, так вот половина, половина девятой куны, это восемь с половиной куны. Это совершенно живой древнерусский способ, который регулярно использовался, все что угодно можно сказать. И таким образом происходит слово полтора. Понимаете, что полтора – это скрытое «пол втора», один и половина второго. Так что на самом деле, это древнейший способ обозначать половинные доли, «полтора», в древности было «полтретья, полчетверта, полпята, полшеста» - весь ряд был, от которого осталось только «полтора». Так что это мы знаем. Итак, какие-то люди заплатили пол гривны , а какой-то другой человек, женщина, наверно, раз «заплатила», 8,5 кун. На всякий случай, т.е. не на всякий случай, а это, конечно, для нас очень важно, знать соотношение денежных единиц. В гривне этой эпохи 25 кун. Так что полгривна – это 12,5 кун, а эта 8,5 кун. Значит вот такое соотношение. Первые люди заплатили 12,5 кун, второй человек, ну видимо, женщина, раз «заплатила», 8,5 кун. Из чего можно себе представить, что это, наверное, документ состоящий из двух симметричных частей, что-то такое сказано про людей которые заплатили пол гривны , что-то сказано про людей или про человека, который заплатил 8,5 кун. Идем дальше. Значит, все-таки мы еще что-нибудь попробуем все-таки что-то разглядеть. Вот какая-то чудовищная часть «коростокинералавидекасиясморочеварала». Это что-то, очень похожее на русский, смотрите вот, например, можно так это попробовать разложить. Смотрите. Немножко будут непонятны слова, но так фраза будет очень... Ну, что-то вроде того, что жестоко генерала какого-нибудь там невидя, сия сволочь, там, карала, допустим. Неплохо, правда? Замечательная фраза, изумительная, в ней только смысла никакого нет. А так, так решается очень хорошо. Так что это, понимаете, от отчаяния, ну потому что ничего не понятно. Тем не менее, при всей красоте этой конструкции, все слова пришлось все-таки считать, что это некоторое безумное решение, тупиковый путь, от него придется отказаться и вернуться к тому, что мы таки эту черную часть не понимаем. Но все же если смотреть дальше, то удается усмотреть, что в двух половинах, а мы уже все-таки понимаем, что, наверное, этот текст делится на две половины, раз симметричные «заплатил» и «заплатила», имеется одинаковая часть. Не находите ее? Небольшая, четырехбуквенная. Не видите ее? Бессмысленная пусть, но одинаковая по буквам. Нет, не видите? (ответ из зала). «Рала», конечно, «рала» одинаковая часть, вот она зеленая. Больше того, слово «рало» - хорошо известное древнерусское слово. Это «плуг», плуг или соха, орудие пахоты. Это родительный падеж от него. Но только чрезвычайно непонятно, как можно заплатить 8 кун плуга или пол гривны плуга. Это следующая задача, потому что вроде бы слово-то понятное, но смысл то совершенно несочетаемый. Это опять-таки, я сокращаю длинные поиски, которые в этом случае проследовали, результаты их таков. Оказывается, что специальные дополнительные исследования показывают, что в древнерусском языке имелась постоянная возможность налог на что-нибудь назвать тем же названием, что и сам предмет. Например, был налог под названием «корм», иногда он назывался «кормное», т.е. кормные деньги, но мог называться и «корм». Какой-нибудь некоторый другой налог мог называться «подвода». Т.е. налог на подводы. Иначе говоря, существовала практика налог называть так же, как сам предмет, облагаемый налогом. Хорошо известно слово «поральное» и «поралье», т.е. налог на плуг. Никто и никогда ни в каком документе не встречал слово «рало» в этом значении. Но поскольку имеется сама модель, хорошо представленная большим количеством слов, то мы смело можем сказать, что значит и для «рало» такая возможность была. Если так, то тогда мы можем «рало» понимать не как плуг, а как налог на плуг. А тогда уже все в порядке. Пол гривны налога на плуг – это осмысленная вещь, и 8 кун налога на плуг – это тоже осмысленная вещь. Значит, мы явно совершенно уже здесь продвигаемся, это тоже русская часть. Вот здесь «рало заплатила пол девяте куне». Это следующий шаг, значит, все-таки кое-что разбирается и текст оказывается русским. Темного остается еще много. Теперь обратим внимание вот на что. Значит, «заплатила 8,5 кун», норма налога, естественно, должна была быть одинаковой для всех, какая именно –мы не знаем, но явно совершенно какая-то должна быть явно постоянная. «Заплатили», множественное число. В древнерусском языке чисел было три, не два, а три. Не единственное и множественное, а единственное, двойственное и множественное. Поэтому если множественное число, то больше, чем два человека, три или более. Значит три или более человека заплатили 12,5 кун, какая-то женщина заплатила 8,5 кун. Тогда совершенно непостижимо, тогда, значит, здесь полтора человека платило, в первом налоге, понимаете? Не сходится! И тогда надо мобилизовать знание древнерусской грамматики и обнаружить, что при всей как будто бы очевидности формы «заплатила», она на самом деле не однозначна. Это не обязательно одна женщина заплатила, это, может быть, двое мужчин заплатили. Двойственное число мужского рода тоже кончалось на «А». Это то, почему мы сейчас говорим два человека, два охотника, два стола. Это остаток двойственного числа на «А», мужского рода. Сейчас нельзя просто сказать «стола», чтобы это значило «два стола», а в древности было именно так. «Стола» - это была форма «два стола», какой-нибудь «два глаза» и т.д. И тогда, если второй налог платили два человека, тогда все в порядке. Посмотрите, соотношение между 8,5 и 12,5 – это почти точно 2 к 3, ну там с точность до четверти куны. Понимаете? Из чего совершенно ясно, что в первом случае было, видимо, три человека, во втором случае – два человека. Ясно совершенно, что в таком документе, он был бы совершенно бессмыслен, если бы не было указано, кто это платил, т.е. должны быть имена. Следовательно, в наших черных частях скрываются имена плативших. И тогда нам осталось, зная, что там должны быть именительные падежи от имен, их отыскать. И эта задача тогда нам дает громадный скачек вперед, мы практически видим все эти имена. Три имени первых. Два из них кончаются на новгородские «Е», как и было положено мужским именам. Один был Милке, т.е. ну, в русской форме был бы «Милок», в какой-нибудь сербской форме был бы «Милко», который и сейчас существует как сербское имя прекрасное, ну очень понятное образование и очень понятная модель образования имени. «Уенег», тоже понятный для древнерусского человека и непонятный для нынешнего. Вторая часть «нега» - нежный, а первая часть «УЙ» - название дяди по матери, древнерусское. Так что Уенег – тот, который находится в неге у своего «уя», у своего материнского дяди. Ну, не буду вам рассказывать целую историю, о том, какую громадную роль играл материнский дядя в древнерусской системе родства, это нас заведет далеко, но ясно то, что такие имена нам известны. Значит, один был Милко, другой Уенег и третий Будиша, вполне нормальное сокращенное имя от имени типа «Будимир». Все три имени, естественно, дохристианские. Так что мы установили первое, что Милке, Уенег, Будиша заплатили пол гривны за рало, эти три человека. Известно, что в таких случаях перечисление идет без «и» в древнерусском. Не надо говорить «Милке И Уенег И Будиша», а они идут просто через запятую – «Милке, Уенег, Будиша». Здесь синтаксис, все в порядке. А здесь два имени – Невиде… Невид замечательное имя от «не видеть», на первый взгляд кажется, что это название для слепого. Нет, это древнее мифологическое имя, опять-таки, про него можно рассказывать чрезвычайно интересные истории. Скажу только то, что это имя точно этимологически соответствует греческому слову «Аид» – ад. Т.е. это царство мертвых, царство невидимых нам, т.е. это древнее мифологическое имя, замечательная находка для нас и подарок сам по себе. И, наконец, «Касья», единственное христианское имя, это сокращенное от «Касьян» - так же, как «Степа» от «Степан», так же «Касья» от «Касьян». Все, все имена нашлись, осталось только два непонятных черных пятна - «коростокине» в первой части и «сморочьва» во второй части. Это неплохая тоже была задача… Казалось бы, и без них уже все читается хорошо. Три человека под такими-то именами заплатили пол гривны налога на плуг, а два человека заплатили 8,5 кун налога на плуг. Но впервые еще каким-то образом добавлено слово «коростокине», а второй написано «сморочьва». У нас мало времени, чтобы я вас довел до того, чтобы вы сами догадались, в чем тут дело, хотя будь достаточно времени, это удалось бы, поэтому я вынужден вам подсказывать. Значит, существенно, конечно, то, что это все новгородская запись. Значит, это «Е» может быть вместо «ЯТЬ», этот «ЕРЪ» может быть вместо «Е». Значит, здесь может быть «инее» с «ятем» и тогда это множественное число с «ятем», помните, «коровЕ» и «конЕ» у нас было? И заметьте, множественное число – это очень хорошо, потому что у нас множественное число в первой части. А во второй части - «А», смотрите окончание. Здесь окончание множественного числа, а во второй части – окончание двойственного числа, из чего понятно… Ну, хорошо, тогда вам вопрос, какая часть речи, скорее всего «коростоке несморочева»? Пожалуйста. Я слышу что-то такое (ответ из зала). Прилагательное, конечно, и явно с чем-то оно согласовано. Оно согласованно с нашими подлежащими. Так что это какие-то два прилагательных… Мы уже заранее видим, они правильным образом, это во множественном числе, это в двойственном числе. Какие у них суффиксы? У первого суффикс «-ин-», у второго суффикс «-ев-», эти суффиксы вам ничего не говорят для прилагательных? Притяжательные, совершенно ясно, так что совершенно уже видно, что это притяжательные прилагательные. И понятно, что они будут от имен собственных, и тогда уже легко установить. Первое – это притяжательное прилагательное, ну все, тут уже решение готово, первое – притяжательное прилагательное, от человека, которого звали Коростка. Его притяжательное прилагательное будет «коростькине», а второго человека звали «Сморч». Это то же самое слово, что смерч, но одновременно то же самое слово, что сморчок. Потому что сморчок по форме напоминает облако сморщенное. Это две формы чередование «сморч» и «смерч», и то, и другое, конечно, прозвища – и «Коростка», и «Сморч». А что за притяжательные прилагательные? На первый взгляд, это фамилии и тогда как бы все сходится. Вот Милке, Уенег, Будиша по фамилии Коросткине, а те – по фамилии Сморчевы. Все хорошо, кроме того, что это 12 век, а фамилии возникают в 15 веке, не раньше, в истории Руси. Так что это, конечно, по виду, с точки зрения языка, совершенно то же самое, что потом стало фамилиями, но в это время это еще никакие не фамилии, а попросту отчества. Это люди, дети человека по имени Коростка, их было трое, они братья. А вторые – это дети человека по прозвищу Сморч. Все, разобрался текст, который первоначально навел на нас ужас и подозрение, что мы не прочтем его никогда. Оказался не просто замечательным, а просто безошибочным совершенно текстом и изумительным документом, с точки зрения грамматически и один из блестящих подарков. Вынужден идти дальше, все. С этим как будто бы все.

Теперь я вам показываю следующую грамоту, очень знаменитую, которая очень большую роль сыграла вообще в наших лингвистических занятиях с древненовгородским диалектом. Фрагмент, здесь вы видите просто общий вид. Видите только, что она оборвана сверху и снизу. Это средние строчки грамоты, у которой что-то было еще и сверху, что-то и снизу, сколько строк потеряно, мы не знаем. На примере истории с новгородским смердом не буду утверждать, что потерянно 5 или 6 строк, очень может быть, что каким-то чудом всего одна. И вот прорись этой грамоты, почерк 11 века. Это самая древняя из текстовых грамот ныне, которыми мы располагаем, древнее есть только азбука. Так что это 30-е годы, по всей вероятности, ну 30 – 40-е годы 11 века. Грамота старше, чем Остромирово Евангелие, первая древнерусская книга. Так что документ совершенно бесценный. Он был разорван, но, к счастью, вдоль волокон. И вот остались две строки в нашем распоряжении и маленькие кусочки еще одной строки снизу и еще одной строки сверху. Но на сей раз случай был к нам милосерден, оставшиеся строки поразительно информативны. Т.е. они принесли некоторое открытие, игравшее роль не только для наших новгородских штудий, но вообще для всей славистики. Вот ровно этот текст. 
Значит, посмотрим… Начало первой сохранившейся строки, вот где-то «а за» и т.д., чуть-чуть я покажу вам ее. Вот это видно, оно читается довольно хорошо. Впрочем, я сейчас вам покажу это в легком чтении, просто вы пока можете видеть, что буквы все замечательно четко видны и никакого сомнения нет… Иногда бывает, что буква вызывает недоумение, как ее интерпретировать, там как «В» или как «Б», допустим. Здесь ничего этого нет, все совершенно отчетливо читается. Вот читается такой текст, я не стал продолжение показывать, поскольку все интересное сосредоточено вот в этой зоне… Пожалуйста, вот здесь вы легко можете прочесть по слогам «а за м…» Текст такой древний, что это еще читалось как слог, конечно «ер» читалась как гласная. «А замкекелеадверикелеагосподарь», ну а дальше не будем отвлекаться. Эта часть уже достаточно проблем для нас содержит. Вот такой текст. Что значит? Как разделить на слова? Все это проблемы совершенно, абсолютно не очевидные. Значит, грамота № 247 найдена в 1956 году, т.е. ей сколько времени уже. Вот так, она была прочтена в первые годы, так разделено на слова. «А замке келиа, двери келиа господарь», ну, дальше некоторый текст, который пока нам не нужен. Со следующим пониманием: «в замке» - это, конечно, замок, как вы понимаете, все совершенно правильно, с правильным новгородским окончанием. «Дверь» - это, конечно, дверь, понятно, что «замок» и «двери» определяются совершенно однозначно. А дальше – слово «келе», которое почему-то написано немножко неодинаково в двух случаях. В одной букве разница. Слово, конечно, больше всего похоже на слово «келья» и тогда получается, что «а замок кельи, двери кельи господарь», ну дальше текст который, раньше переводили… «Господарь», ну, господарь – это хозяин. Хозяин, в смысле хозяин усадьбы, хозяин дома. Не очень понятное слово, которое тогда переводили как «бездельник». Ну, опять-таки, наша задача сосредоточена вот в этой «келье». Все похоже, но смысл не очень ясен. Что это за фраза такая, «а замок кельи, двери кельи» и дальше что-то про хозяина? Значит, первая трудность состоит в том, что ничего же не сказано ни про замок кельи, ни про двери кельи, сказуемого нет. Все-таки любое нормальное утверждение должно… Если вы говорите «замок кельи», то что-нибудь про нее скажите, здесь же ничего не сказано. Тут сыграло роль то, о чем я вам рассказывал в начале, что это из ранних находок, когда еще господствовало представление о том, что авторы берестяных грамот владели своим делом плохо и совершали много ошибок. В частности, не только путали буквы, но и писали бессмыслицу. Смысла большого нет, но вот они, наверно, в этом виноваты. Вот примерно точка зрения на ранние грамоты. Это первая придирка к такому решению, что нет сказуемого, смысл непонятен. Вторая придирка состоит в том, что «келиа» должно было бы написании не так. Второй раз это написано немножко иначе, а между тем, если бы была бы «келья» то, в родительном падеже вдобавок, то должно было бы написано так (пишет на доске). Это было бы правильное написание и для случая, если бы имелось в виду «замок кельи». Ну, как вы понимаете, в пятибуквенном слове 3 ошибки дважды, причем разные еще вдобавок. Значит, написано вот так, один раз так, другой так, а должно было бы вот так. Опять таки, для той концепции, которая была в те годы, это не беда, ну 3 ошибки в пятибуквенном слове, ну сильно неграмотно. Так что это не производило впечатления, что здесь что-то не в порядке. Но для нас сейчас производит, даже сильное. 
Значит, первое, что нет сказуемого, второе, что грубое отклонение от того написания, которое должно быть для этого слова. В таких случаях, конечно, полезно посмотреть всю остальную часть грамоты. Там много таких ошибок? Так вот, в остальной части грамоты нет ни одной ошибки! Она довольно большая, вы видели остальную часть. Это все-таки сильно, правда? Если в остальной части грамоты нет ни одной ошибки, а здесь два раза по три ошибки в пятибуквенных словах... Близко к невероятному, правда? Значит, это второй очень сильный аргумент за то, что это чтение - «двери кельи, замок кельи» - не может быть принято. И третий состоит в том, что древнерусские фразы в берестяных грамотах имеют следующую систему, синтаксическую особенность. В громадном большинстве случаев новая фраза начинается с «А», с союза «А». Это особенность, которая у нас с вами есть в разговорной речи до сих пор. Она не очень приветствуется для письменного текста, там она будет считаться несколько разговорной, а мы с вами очень часто любую фразу начинаем «а знаете, что я сегодня видел?», «а вот там прохожу туда-то, а там то-то, то-то». Это точно то же самое «А», с которого начинали древнерусские люди громадное большинство своих фраз. Такое «А», вызывающее мобилизацию внимания на то, что дальше будет сказано. Это очень систематически приведено в берестяных грамотах. И тогда в этой части оказывается следующее, что действительно один раз это «А» есть. Но надо было бы сказать так: «а замке келья» и «а двери келья». Нужно было сказать и «а господарь в ней тяж», тогда правильная древнерусская фраза. А отсутствие этих двух «а» из трех, это третий недостаток, который заставляет подозревать, что какая-то здесь неправильность. Итак, мы столкнулись с типовой ситуацией, которая очень важна далеко не только для филологии, не только для берестяных грамот, не только для филологии вообще, но в частности для исследования текста, безусловно. Что если оказывается, что у вас в трудном месте текста, который вы хотите понять и это трудно сделать, несколько неправильностей, сосредоточенных в одной точке. Вы можете быть уверены, что вы ее неправильно интерпретировали. И если окажется, что вы нашли такую другую интерпретацию, где сразу все три недостатка будут устранены, то вы можете быть уверены, что вы нашли правильное решение. Это вот замечательный принцип, которым мы всегда руководствуемся и который на этом примере сработал идеально. 
Значит, короче говоря, нужно отбросить версию «келья», о келье, которая неверна сразу в трех отношениях и требует от нас найти что-то другое. Поскольку время наше у нас кратчайшее, то сразу перехожу к тому решению, которое было найдено. Вот оно. Оно состоит в том, что никакой кельи здесь нет, «а» стоит на своих местах и смысл, очевидно, должен содержаться в этих фразах - «а замке келе, а двери келе». Где «келе» должно быть сказуемым, другое дело, что мы все еще не знаем, что это за сказуемое. Но, тем не менее, про замок утверждается что-то такое, что говорится «келе», про двери тоже что-то, что говорится «келе». И смотрите дальше, какие окончания в «келе» первом и «келе» втором? Чувствуете, как идеально соответствует древненовгородской грамматике? «Замок» - мужского рода, единственное число, «двери» - женского рода, множественное число. Идеально, никакой нет вариации написания, а совершенно законным образом правильное окончание в первом случае, правильное окончание во втором случае. А что это может быть? Только две вещи. Или это глагол «кеть» и тогда вот замок «кел», а двери «кели», но другое дело, что глагола «кеть» не обнаруживается ни в каком языке, ни в современном, ни в древнем, ни в соседних. Или что еще? (ответ из зала). «ЦЕЛ», совершенно верно, второе может быть прилагательное. Прилагательное, которое должно тогда звучать как «келый», но вот с этим странным «К» и это, конечно, и есть решение. Это сказано «замок цел и двери целы», забегая вперед, скажу, что здесь вся грамота – это сообщение некоторого проверяющего лица своему начальству в Новгороде, о том, что он проверил донос об ограбление либо дома, либо склада и нашел, что донос ложный: замок цел, двери целы, а хозяин, дальше сказано, тяжбы по этому поводу не предпринимает. Вот что дальнейший текст говорит: «и ты подвергнешься штрафу того обвинителя». Идеальный совершенно текст, но только вот с этим фантастическим обстоятельством, что почему-то вместо «цел» сказано «кел». Сюда приходит на помощь сравнительная грамматика славянских языков, которая давно уже знает, что русское слово «целый», ну и все другие славянские формы, соответствующе восходят к реконструируемому «келы». К форме с начальным «к». Это устанавливается прочно сравнительной грамматикой европейских языков. Другое дело, что никто никогда на славянском материале этого «к» не видал, поскольку это «к» относится к древнейшему периоду, на 1000 лет раньше, чем первые славянские записи. Это чистая лингвистическая конструкция, «кел». Но здесь мы видим его в буквальном виде и единственный вывод, я сокращаю длинную дорогу обсуждений, поскольку мы перетратили наше время, вывод состоит в том, что древненовгородский сохранил безумную древность, которая во всех остальных славянских языках была утрачена. Там это «к», в этой позиции, изменилась на «ц». Так вот, это известный европейский переход, фонетическое изменение, которое носит название «второй палатализации», что «к» превращается в «ц» перед ятем. В данном случае в позиции перед ятем «к» в «ц» не превратилось. До открытия этой грамоты, точнее говоря, до ее анализа правильного, без всякой «кельи», никто не предполагал, что существует какой бы то ни было угол славянского мира, где вторая палатализация не осуществилась. Теперь мы знаем, что в древненовгородском это так. Ну, естественно, нужно было проверить все остальные позиции, все остальные случаи, где эта палатализация должна была быть осуществлена. И обнаружилось замечательно, что во всех случаях в древненовгородском материале берестяных грамот палатализации нет. Т.е. вывод: не только в этом «келе», но и во всех прочих. Опять же, не имея возможности рассказывать это вам так длинно, как хотелось бы, скажу коротко. Это был невероятный уже, неправдоподобный толчок в наших представлениях о древней истории славянских языков, поскольку это считалось уже окончательно закрытым знанием, что вторая палатализация происходила до ветвления праславянского языка на какие-то бы ни было отдельные языки. Значит, пришлось изменить точку зрения, что вторая палатализация происходила еще в праславянском, а признать, что древненовгородский, по-видимому, оказался в изоляции. Т.е. отделился от другого славянского, ну пра-древненовгородский, чтобы быть точным, отделился от массива остальных славянских раньше прочих и раньше, чем произошла вторая палатализация в остальном славянском мире. Это была решающая новость, которой не было уже многие десятилетия в славистике. И одновременно тем самым стало ясно, что древненовгородская ветвь древнерусского мира уже с древнейших времен отличалась от остальной части древнерусской области. В частности, как Ростово-Суздальской, так и Киевской, т.е. что эти две части древнерусской территории различались диалектно уже в эпоху образования Киевского государства. 
Ну, вот в самых грубых намеках, очень коротко, поскольку действительно наше время использовано, представление о том,что может дать один фрагмент, случайно сохранившиеся две средние строки документа. Могли сохраниться две другие строки, не было бы этого ничего. Но зато как надежно судьба позаботилась о нас. Потому что если бы был один пример, все-таки могли бы считать, что ну каким-то чудом буква попала другая, но дважды написать «келе» с правильным согласование по родам и числам, в одной и той же строке, сохранившейся уже чудом… Это как хотите можете понимать. Какое огромное везение для филологической науки. 
Вопрос: У меня два маленьких вопроса, если можно. Известно, что Вы занимались Новгородской псалтирью. Есть ли разница языковая между грамотами и псалтирью? И второй вопрос, насколько были грамотными в целом новгородцы и в целом древнерусские люди, население?
.Ответ: Значит, первый вопрос. Эти два документа, эти два типа документа, берестяные грамоты с одной стороны, и Новгородский псалтырь с другой стороны, просто написаны на разных языках. Псалтырь написан по-старославянски, там только есть некоторое, очень небольшое, число древнерусских ошибок, показывающих, что этот старославянский текст списывал древнерусский писец. Это еще не древнерусский язык. Так что это документ того же ряда, что классический старославянский документ. Это первый вопрос, значит. А второй вопрос относительно степени грамотности, да? По этому поводу точных сведений, конечно, у нас нет, это гипотезы только существуют, одни больше, другие менее обоснованные. Тут имеются две крайности. Первая крайность, существовавшая до открытия берестяных грамот, - общее представление о том, что Древняя Русь была царством тьмы и безграмотности полной, где, может быть, умели писать какая-то часть духовенства и какая-то часть князей. Как выяснялось из берестяных грамот, представление неверное. Второй полюс возник на волне энтузиазма по поводу берестяных грамот, когда хотелось думать, что вот удалось увидеть, что все были грамотные в древнем государстве. Писали там мужчины, женщины, дети и т.д. Об этой части мне не удалось много вам рассказывать. Действительно, сам факт – женские письма в большом количестве – обнаружились. Есть безусловно женские письма, написанные рукой той женщины, которая является автором, и в немалом количестве. Поэтому идея о том, что можно всех вообще включить в понятие грамотности тоже возникла, но скорее мечтательная. Так что, правда, как обычно в таких случаях бывает, посередине. Ясно совершенно, что грамотность была довольно распространена, 100% она, безусловно, не достигала, но в усадьбах новгородских мы видим, что, конечно, грамотен был хозяин усадьбы, он мог писать свои письма жене, она могла ему отвечать. Он, конечно, мог писать письма своим детям, племянникам, он мог письма писать мастерам, которые изготавливали для него, по его заказам какие-то ремесленные изделия. Он мог письма писать купцам, которых он отправлял со своим товаром в какие-то другие города и получал от них отчеты, как идут дела. Купцы вообще все должны были быть грамотными, все, кто занимался… Но дело в том, что не следует думать, что купец – это была такая профессия совершенно жесткая, как в последующее время. Просто время от времени любой человек мог отправиться что-то продавать из своего товара и т.д. Что детей обучали явно не только княжеских или каких-нибудь боярских, а есть замечательный документ, фрагмент тоже, но очень ценный, который звучит так: «масло купи», дальше оторван, там, по-видимому, стояло имя, «отдай грамоте учить, а коней» и снова оборвано. Очень маленький фрагмент, но между сообщением о том, что надо купить масло и что-то такое сделать с конями, деловое маленькое сообщение, сына или дочку отдай грамоте учить. Это явно указание уехавшего по делам мужа жене на время, пока он отсутствует. Из чего совершенно очевидно, что дело было такое, где жене не нужно было указывать, ни кому отдать, ни на каких условиях, ни как это делается. Т.е. настолько была простая и очевидная операция, к какому-то человеку, который брал себе в обучение грамоте, послать ребенка. Очевидно, это был мальчик, менее вероятно – девочка, в возрасте 6 – 7 лет, как тот Анфим, от которого до нас дошли рисунки. Из чего ясно, что довольно высокая степень распространения грамотности, несомненно, присутствовала. В частности, женская грамотность была на удивительном уровне в сравнение с тем, что мы знаем, например, о городах Западной Европы того же времени. Скажем, сравнение с описанием Флоренции 14 века, с этой точки зрения она исследована довольно хорошо, показывает, что ситуация в Новгороде была, пожалуй, в пользу Новгорода, в смысле грамотности. Умеренная оценка, но достаточно все же показывающая высокую степень. То, что потом Россия впала в безграмотность, в 17-18-19 века в массе своей, это, к сожалению, результат такого ретроградного исторического движения, которое, к сожалению, тоже бывает.
Вопрос: Скажите, пожалуйста, а какие еще были в эти века писчие материалы, т.е. кроме берестяных грамот? Спасибо.
Ответ: Ну, книги писались на пергамене, это до появления бумаги, для России это, примерно, 15 век, это практически был единственный… Т.е. специально обработанная тонкая телячья кожа. Так что замечательные книги, которые дошли до нас из этих веков, именно пергаментные кодексы. Ну, вот береста как бытовой источник и кое-что сохранилось в виде записи на металле. Есть свинцовая грамота сохранившаяся, найденная тоже в Новгороде, тем же самым писалом, примерно такого же типа текст, как на берестяных грамотах есть, но соотношение, как вы понимаете 1000 берестяных грамот и одна свинцовая. Так что, конечно, коэффициенты такие. Конечно, для не бытовых записей, а для более ценных еще был способ выцарапать текст на стене церкви, вот это один из источников того, что сейчас до нас... Надписи на стенах церквей очень многочисленны, почти все церкви дошли до нас в неразрушенном виде, до сих пор хранят на своих стенах какое-то количество таких записей. Большинство этих записей чрезвычайно однообразно: «госпози помози рабу божьему имярек». 90% таких записей, но оставшиеся 10% иногда бывают очень увлекательными. Иногда они дают, и очень немало, и лингвистам, и историкам и могут содержать даже сведения, сильно выходящие за пределы собственной церковной тематики. Сейчас как раз бурно развиваются исследования церковных надписей, надписей на церковных стенах, которые, несколько десятилетий назад были начаты, но, конечно, многие не прочитаны до сих пор. Каждый год находится какое-то новое количество. Это такой конкурент берестяным грамотам, если угодно. Немножко менее ценный, поскольку все-таки человек в церкви обычно писал не совсем бытовым способом, а старался писать языком церковным, а это гораздо меньше нам дает, но тем не менее. А иногда бытовые вещи, редко, но бывали. Ну и наконец, на камне можно было что-то выцарапывать, но это в основном уже с целью, скажем, на могильном камне писать. В каких-то других случаях, более редких, записки жене на камне не писали.