13.05.2004 | 15:39

"Чайка" в постановке Андрея Кончаловского

Первым спектаклем по Чехову в рамках фестиваля искусств "Черешневый лес" станет постановка Андрея Кончаловского "Чайка" в театре имени Моссовета. Затем последуют "Дядя Ваня" театра Олега Табакова и "Вишневый сад" МХАТа имени Чехова. Все эти чеховские спектакли объединяет стремление взглянуть на великие пьесы через опыт ХХ века в веке ХХI. В "Чайке" Кончаловского заняты как актеры труппы Моссовета, так и приглашенные, больше известные как актеры кино – Ирина Розанова, Алексей Серебряков. Юлия Высоцкая.

Реплика Треплева: Я слышу ее шаги…

Мы все слышим шаги – причем вовсе не такие легкие, как у Заречной. Тяжелой поступью командора приближается к нам новая театральная эпоха, в которой нет места милому сентиментальному трепету, кисейным платьям и аромату бледнорозовых лепестков в страницах альбома. По крайней мере, в новой "Чайке" мэтра отечественной режиссуры Андрея Кончаловского все куда более определенно и конкретно. Чеховские персонажи более открыто и ярко выражают свои чувства. Они куда более темпераментны, чем мы привыкли их видеть. Впрочем, режиссер считает, что видеть важно в кино, а в театре нужно слышать, и именно звуковая партитура спектакля волновала его в первую очередь.

Андрей Кончаловский, режиссер: "Кино - это образ, а театр – это текст. Кино убивает текст, а в театре важен голос, актеры…"

Актеры театральные – Анатолий Адоскин и Евгений Стеблов – наиболее органичны в том понимании "чеховской органики", которую, судя по всему, скоро можно будет изучать по учебникам. Нина Заречная Юлии Высоцкой очаровательна в силу органики природной, - обаяния, тут, как говорится, "спасибо маме с папой, судьбе, режиссеру и киноакадемии", все сложилось. Неожиданный Треплев Алексея Гришина находится в состоянии истерической веселости, которая по ощущению сразу отсылает к его финальному выстрелу.

Алексей Гришин, актер театра Олега Табакова: "Мне не кажется он таким уж веселым – он доигрался…"

Очевидно, много споров будет об Аркадиной Ирины Розановой, которая чем-то напоминает киногероиню Елены Соловей из "Рабы любви". Так и ждешь, не по тексту, реплики "Господа, господа", которой не будет, конечно. Эстетика немого кино присутствует не только в эпизодах с Аркадиной, и можно было бы говорить об общей кинематографичности "Чайки", однако не стоит идти на поводу у тривиальных построений.

Реплика из спектакля: Это же театр!