24.01.2012 | 11:12

Спектакль "Событие" по пьесе Владимира Набокова в Московском художественном театре

В Московском художественном театре – премьера. В афише так и записано – «Событие». Это пьеса Владимира Набокова. Спектакль поставил Константин Богомолов – опытный интерпретатор классики, ни разу не был уличен в стремлении просто пересказать сюжет. Жанр этого, практически «бессюжетного» произведения, сам Набоков определил кратко – «драматическая комедия в трех действиях». Богомолов обратил внимание на место и время действия – Германия, 1937 год. И появилась, по словам режиссера, самая сложная из его работ. Рассказывают «Новости культуры».

К набоковскому «Событию» Константин Богомолов впервые прикоснулся давно, получив роль в дипломной постановке у Андрея Гончарова. Гончаров умер, не выпустив спектакля. С тех пор Богомолов шел навстречу уже своему – режиссерскому – «Событию». Но отважился только сейчас, «Чайкой» проверив свои силы на сцене МХТ. Отважился не определять жанра, следовать за Набоковым – идейно и стилистически.

«У меня есть желание, чтобы происходящее на сцене было умным, сложным, неугодливым по отношению к залу, порождало работу мозга и души, – говорит режиссер. – Но, вы знаете, я вам скажу крамольную для театра вещь: по крайней мере, для театра, где я сейчас работаю, больше работа мозга, чем души».

«Событие» для Москвы в диковинку – эта пьеса здесь почти не ставилась. В Берлине же, сразу после написания, имела успех. В буржуазной семье русских эмигрантов в Германии ждут события – возвращения бывшего любовника жены, пытавшегося убить ее и нынешнего мужа. Ждут мести, ждут катастрофы. Главную женскую роль – холодной и несчастливой красавицы Любови режиссер отдал Марине Зудиной. На главную мужскую – позвал Сергея Чонишвили. Для него это не только дебют в любимом Набокове, но и на сцене МХТ.

«Если вы видите счастливого человека перед собой, то в данном случае это я, – признается Чонишвили. – Если вы внимательно поинтересуетесь биографией Набокова, вы поймете, что герой писался с него. Его собственная рефлексия по поводу себя самого».

В эстетски выверенный, психологически точный мир Набокова Богомолов подмешивает чеховскую теплоту и лиричность, удваивая откровенность и вызов спектакля.

«Очень тяжело было – в какие-то моменты – не только мне, но и режиссеру, и актерам, – рассказывает Марина Зудина. – Такое, знаете, депрессивное состояние было, потому что надо было это через себя пропускать – откровенный очень материал человеческий. Это, кстати, нечасто бывает сейчас».

Родные кроссовки 43-го размера Александр Семчев меняет на женские туфли. Имя его персонажа – мать главной героини и писательница Антонина Павловна – недвусмысленно отсылает к Антону Павловичу Чехову. Впрочем, без лишнего комикования. Александру Семчеву роль кажется очень объемной.

«Начиная от склада ума и заканчивая женственностью, как ни странно», – говорит Семчев.

Литературных аллюзий у Набокова традиционно много. Сам заход пьесы напоминает Гоголевского «Ревизора». Вот только у Гоголя роковой персонаж в итоге является. У Набокова роковым оказывается ожидание. Ведь событие так и не состоится: страшный Барбашин, уже не человек – призрак, кошмар – не появится, уедет за границу. Оставит своих врагов изможденными, опустошенными. И – не заметившими главных событий, произошедших за пределами их частного мира. На верхнем этаже декораций – спасибо сценографии Ларисы Ломакиной – так же в бытовых деталях открывается трагедия Германии кануна войны. Герои же, которым страх вскрыл души и оставил их нараспашку, замирают, не зная, что страшнее: ревизор реальный или ревизор вечный? отныне их страх – лишь капля в страхе всего мира.

Режиссер спектакля уверен – после такого финала даже зрительские аплодисменты звучат инородно.