19.10.2004 | 20:06

"Пленники красоты" в Третьяковке

Впервые столь масштабное обращение к произведениям салонно-академического искусства – в Третьяковской галереи собрано более 500 работ второй половины XIX века. В проекте приняли участие не только столичные музеи Москвы и Петербурга, но и музеи провинции Серпухов, Пермь, Омск, Переслявль-Залесский, Новгород. Многие произведения показаны впервые, и это не только музейные произведения, но и работы из частных коллекций. Ведь салонное искусство чаще другого попадает именно в частные коллекции.

Видимо пришло время определить место салонному академизму в истории искусства. Сделать это непросто. Даже специалисты Третьяковской галереи обсуждали идею выставки "Пленники красоты" в течение четырех лет. С одной стороны, салон непременно должен был бы выродиться в кич, с другой стороны, мастерство этих самых "беспечальных" художников - высшего класса, ведь все они – отличники Академии Художеств, к примеру:

Татьяна Карпова, куратор проекта: "Риццони как никто умел писать алый шелк кардинальских мантий".

А кроме того, салонность не была чужда противникам этого искусства – реалистам. Репин, Суриков, а уж Перова и вовсе не узнать.

Татьяна Карпова, куратор проекта: "Тут он упал в салон, или искусился".

Искушение красотой для большинства из представленных на выставке художников оказалось пленением красотой. Неслучайно их работы называли "живописью стенных украшений". Зато каких! Во всем – тяга к наслаждению, сибаритству, любованию. Нет, это искусство не требует реабилитации, в свое время оно было довольно востребовано и за рубежом. Авторское повторение работы Лемана было в коллекции Дюма – сына, произведения Семирадского, отвергнутого Третьяковым, – в различных частных коллекциях Европы и Америки. А самое большое полотно на выставке "Фрина на празднике Посейдона" Семирадского было приобретено Александром III, это с него началась коллекция Русского музея.

Нужно помнить, что это тоже часть истории искусства, без знания которой не будет понятным пафос противостояния художников передвижников, с искусством которых, волею обстоятельств мы знакомы куда лучше.