27.01.2012 | 19:47

Петербург зажигает "свечи памяти"

Этим вечером петербуржцы, многие из которых – потомки блокадников, испытавших лишения и голод, зажгли в домах «свечи памяти». О начале акции по каналам оповещения МЧС возвестил метроном. На Ростральных колоннах Стрелки Васильевского острова зажжены факелы. А в 21:00 у стен Петропавловской крепости будет дан салют. Среди тех, кто пережил ужасы блокады совсем маленьким, –Валентина Щукина, ныне игуменья Георгия, настоятельница Горненского монастыря под Иерусалимом.  Рассказывают «Новости культуры».

150 ступеней, храм Горненского монастыря Во имя Всех Святых, в Российской земле просиявших. Самостоятельно подняться сюда Матушка Георгия уже не в силах. Мало кто знает, что у нее больные ноги. Она отморозила их в блокаду, врачи ампутировали часть стопы. Матушка хорошо помнит те страшные дни, хотя прошло уже столько лет... Вспоминает улицу Пестеля, где она жила с родителями и двумя младшими сестрами. Вспоминает страшный голод, как из рук вырывали хлеб, как из дома украли карточки, и как потом мать плакала, срезая со стульев кожаную обивку, чтобы сварить детям суп.

«Мы жили на первом этаже, напротив храма Пантелеймона. Один раз пришла мамина подружка, у нас карточки продуктовые лежали на комодике. И вот, знаете, голод заставлял тогда... И она взяла эти карточки, представляете? Нас пять человек, мы трое детей, я – старшая, Лидочка и Ниночка, она в блокаду умерла. И осталась только одна карточка – 125 граммов хлеба, представляете? И вот здесь всех нас подкосило», – вспоминает она.

От голода в 1941 году умер ее отец. Зимой 1942 она сама едва не погибла. Во время эвакуации от холода и голода 12-летняя девочка потеряла сознание. Очнулась в повозке среди трупов, которых везли в братскую могилу.

«На каждой остановке приходили врачи, санитары и забирали всех, кто безнадежными были, и покойников, в том числе меня. И Ниночка – младшая сестра. Я тоже уже была без сознания, и мама отдала нас как мертвых. И вот когда нас привезли в морг или куда-то, Ниночка там так и осталась, в братских могилах», – продолжает игуменья Георгия.

Отец, мать и младшая Ниночка погибли. Через три года после войны Валентина Щукина ушла в монастырь. Сейчас служит на святой земле, в Горненском женском монастыре, но о родном городе никогда не забывает.

Глядя на прекрасный пейзаж в окрестностях Иерусалима, кажется, что картина блокадного Ленинграда может уйти из памяти. На самом деле это не так. Где, как не здесь, молиться о тех, кто ушел в годы войны, о тех кто выжил. Каждый год матушка Георгия приезжает в Петербург – город, с которым связано так много. Та самая улица Пестеля, где они жили в блокаду, тот самый дом... И, кажется, что даже морозы в этом январе такие же, как тогда.

«Снега столько, сугробы громадные были! Бывало на саночках везут-везут кого-то и сами падают. Столько этих было саночек, некому было собирать, убирать и хоронить», – рассказывает настоятельница.

С сестрой Людмилой они идут туда, где брали воду. Блокадная полынья на Фонтанке. Матушка Георгия целует ледяной гранит – для нее это святое место. Она усиленно молится и просит у Бога, чтобы подобная трагедия не повторилась ни в одном городе мира.

Читайте также:
В Петербурге отмечают День снятия Блокады

Памятник легендарной "полуторке" открыт под Санкт-Петербургом