20.01.2005 | 15:04

История Центральной студии документальных фильмов

История Центральной студии документальных фильмов История легендарной Центральной студии документальных фильмов, где в свое время работал Дзига Вертов, насчитывает не одно десятилетие. В ее жизни были и взлеты, и периоды испытания. К сожалению, сегодняшнее положение вещей на студии нельзя назвать безоблачным. Как выживает ЦСДФ после 10 лет кризиса? Об этом – в специальном материале "Новостей культуры".

Российская центральная студия документальных фильмов будет существовать. Теперь в это уже никто не сомневается. Период, когда будущее этой легендарной студии в буквальном смысле висело на волоске, закончился. Во времена, когда регулярных телепередач в стране еще не было, РЦСДФ фактически выполняла функцию экранного средства массовой информации, рассказывая киноаудитории о важнейших новостях в стране и за рубежом. К сожалению, годы перестройки сказались на ней не лучшим образом. Не стало государственных заказов, сократилось производство, чудом удалось избежать банкротства. А, кроме того, здание решено было передать прежнему владельцу этой постройки – русской православной церкви. Восстановление исторической справедливости дело, конечно, важное. Вот только не оказалось ли оно для коллектива документалистов последней каплей в чаше проблем. Как бы там ни было, студии предстоит переезд на новое место в большой офисный центр. Впрочем, помещения, которые они там займут, будут по размерам явно скромнее нынешних.

Константин Мелик-Авакян, исполнительный директор российской центральной студии документальных фильмов:
"Студия переживает не простой период своей истории. Начались проблемы не сегодня, а достаточно давно. Мы будем вынуждены ликвидировать часть производственного центра, в частности, лабораторию. Но я надеюсь, что нам удастся достойно выйти из этого положения".

Однако далеко не все сотрудники РЦСДФ разделяют оптимизм директора.

Вадим Горбатский, кинооператор российской центральной студии документальных фильмов: "Мы придем в помещение, не приспособленное для производства кино. Кино не будет. Потому что надо наладить производство и купить аппаратуру. На что у Госкино, конечно, денег нет. Думаю, что кино у нас прекратится – будут только видеокартины".

Но это все же лучше, чем ничего. Конечно, студия хотела бы вернуть себе былое общественное величие и творческую славу, вновь запустить производство фильмов для кино и телеэкранов. Но рынка документальной продукции у нас пока не сложилось. Парадоксально, но факт: потенциальный потребитель есть, производитель тоже, а рыночные механизмы их связать никак не могут. Возможно, эта ситуация усугубляется еще и тем, что к документальному кино у нас всегда относились, как к высокому искусству, которое не принято рассматривать как предмет коммерции.

Борис Караджев, главный редактор российской центральной студии документальных фильмов: "Искусство никогда, ни в какой стране мира, высокое искусство, не может быть прибыльным. Подходить к документалистике как к рыночной продукции не совсем правильно".

Один из способов выживания предлагает заместитель руководителя федерального агентства по культуре и кинематографии Александр Голутва.

Александр Голутва, заместитель руководителя федерального агентства по культуре и кинематографии: "Такие студии, которые занимаются только неигровым кино, – это анахронизм. В мире таких студий практически не существует. Эти студии, наряду с тем, что снимают научно-популярные фильмы, занимаются и игровыми проектами, и телевизионными сериалами. Таким образом, производится загрузка производственных мощностей студии, выплачивается зарплата сотрудникам, и те же самые сотрудники могут уже более квалифицированно заниматься неигровым кино".

Примет ли эти рекомендации российская центральная студия документальных фильмов? Или же будет искать иные пути возрождения? Ответов на эти вопросы пока нет. В РЦСДФ проблемы организационно-хозяйственные, связанные с переездом, доминируют пока над проблемами творческими.