05.04.2005 | 19:49

Герои Юрия Норштейна – в музее личных коллекций

Если говорить о Юрии Норштейне, используя современный молодежный язык, то к нему как нельзя лучше подходит определение – культовый режиссер. Судите сами – его "Сказка сказок" признана лучшим фильмом всех времен и народов, его "Ежик в тумане" занял второе место в этом списке, в его фильмах одни из лучших своих ролей сыграли Вячеслав Невинный, Иннокентий Смоктуновский и Алексей Баталов, среди его учеников оскараносец Андрей Петров и номинанты на каннские ветви, а на международном фестивале в Канаде по современным технологиям его черновые съемки "Шинели" взяли второй по значимости приз, потому что члены жюри просто не могли понять, как же сделан этот фильм. Понять то, как Юрий Норштейн делает свое кино, действительно практически невозможно. Но можно попробовать понять, как и из чего рождаются герои его фильмов. На выставке в музее личных коллекций на Волхонке – наброски, эскизы, макеты лучших фильмов всех времен и народов. Рассказывают "Новости культуры".

Эта выставка - еще один фильм Юрия Норштейна и Франчески Ярбусовой. Здесь рисунки и эскизы, фотографии и тексты. Через них развивается действие этого неснятого фильма. От детского наброска Норштейна, который позднее войдет в "Сказку сказок", к последнему фильму по стихам Басе "Зимний день". И все это с комментариями авторов.

Здесь же и эпизод, который был задуман для "Сказки" - похороны птицы, в основе – воспоминания детства. Но он не был даже снят. Не разрешили. Как не разрешили и фильм назвать "Придет серенький волчок". Мало кто знает, что глаза волчка в самых драматических моментах фильма – это глаза котенка с фотографии, опубликованной в одном из французских журналов. Котенка с камнем на шее, которого только-только спасли. Почти вся история советской страны - в 30 минутах "Сказки сказок".

Юрий Норштейн, режиссер: "Краткость мультипликации сродни поэзии. И если возможно, что краткость вдруг при взгляде зрителей действует в разные стороны, мгновенно воспроизводя твою фантазию, тот этот момент замечательный. То ради этого стоит работать в анимации".

Вообще, у Юрия Норштейна нет фильмов, которые родились бы легко. Ведь все это идет из глубины, из воспоминаний, из того, что нельзя потрогать, но что должно обрести некое материальное воплощение. Когда работали над образом поэта для Сказки, использовали фотографии Неруды и Лорки, Маяковского и Мандельштама. Сейчас в рабочем кабинете Юрия Норштейна висит шинель, а на рабочем столе лежат калоши.

Юрий Норштейн, режиссер: "Мы купили калошу новую, но они по форме соответствуют тем. Я сидел и смотрел, что происходит с ней, как форма меняется, и калоша приобретает характер живого".

О том, что Юрий Норштейн при работе срывается на крик, ходят слухи, а то, что он тиран - режиссер признает и сам. Принять все это может, кажется, лишь его художник, его жена Франческа Ярбусова.

Франческа Ярбусова, художник: "В гармонию привести свои мысли, чувства с тем, что требует режиссер, это где-то так на песню свою приходится наступить, но тем не менее я считаю, что для кино это очень важно".

Фильмы Юрия Норштейна сродни поэзии и по краткости, и по символичности. И если согласиться с Бродским, что поэзия это высшая форма литературы, то анимация - высшая форма кинематографа. По крайней мере, для Норштейна это справедливо.