09.06.2005 | 18:05

Бал в честь 206-й годовщины со дня рождения Пушкина

Два столетия назад балы были одним из самых привычных способов времяпрепровождения аристократов. Чтобы убедиться в этом, достаточно заглянуть в энциклопедию русской жизни тех лет – роман в стихах "Евгений Онегин". В наше время балы редки. 206-ая годовщина со дня рождения Александра Пушкина вдохновила его дальнего родственника Кеннета Пушкина устроить бал в резиденции американского посла. Александр Вершбоу с радостью принял это предложение, оказалось, что "Евгений Онегин" его любимое пушкинское произведение. Рассказывают "Новости культуры".

Гости съезжаются на бал. Их приветствует посол, его супруга и глава международной благотворительной организации "Пушкинское наследие" Кеннет Пушкин.

Кеннет Пушкни, руководитель фонда: "Моя прапрадедушка была брат дедушка Александр Сергеевич. Это прямая линия. Я пишу песни и стихи. Не гений, как Александр Сергеевич, но я люблю это творчество".

Кеннет создал свой фонд, чтобы как можно больше людей во всем мире узнали имя великого русского поэта и чтобы сохранить все, что с этим именем связано. Подобные балы уже не раз проводились в Петербурге, но впервые в Москве, в резиденции американского посла.

Александр Вершбоу, посол США: "Я думаю, что это совсем уместно из-за того, что Пушкин был посол культуры в свое время".

Евгений Евтушенко, поэт: "Бал в честь Пушкина это как-то естественно. Он любил "шипенье пенистых бокалов и пунша пламень голубой".

Юрий Любимов, художественный руководитель театра на Таганке: "Вся моя жизнь так связана с Александром Сергеевичем, поэтому я с удовольствием пришел, и рад, что американский посол устроил этот праздник, это сближение культур, это прекрасно".

Американцы очень гордятся, что единственный памятник поэту в Вашингтоне – это памятник Александру Пушкину. Теперь вот при участии фонда Пушкина появился мюзикл "Капитанская дочка" на английском языке.

Конечно, современные балы мало похожи на те, что устраивали русские аристократы двести лет назад. Но дух великосветского ничегонеделанья, не чуждый и самому Пушкину, сохранился.