27.02.2012 | 19:42

Евгений Урбанский: "Не хочу и не могу жить по инерции"

Девять фильмов за восемь лет работы. В фильмографии Евгения Урбанского по иронии судьбы не оказалось одной из знаковых лент того времени. Актер блестяще прошел пробы на главную роль в картине «Председатель», но режиссеры сочли, что его персонажу не хватило бы крестьянской простоты. «Никакую роль я не смогу сыграть, не ощутив ее правды. Но я ищу эту правду через свое понимание жизни». Это отрывок из интервью Урбанского журналу «Театр» за 1962 год. Сегодня со дня рождения выдающегося артиста исполнилось 80 лет. Рассказывают «Новости культуры».

Высокий и мощный, словно с картинки сошедший русский богатырь. Впрочем, где-то внутри он ни в чем не был уверен. «Съемки – это какая то мука» – так вспоминал он свою первую звездную роль. И все же ему поверит весь мир, когда когда он произнесет: «Я – коммунист».

Однажды он признался, что  в «Коммунисте» играл своего отца, реабилитированного незадолго до съемок. Образцового, одержимого, готового воевать, строить, читать по ночам манифест, искать гвозди, менять их потом на олифу, рубить лес. Кадры из этого фильма уже давно признаны классикой. А тогда, в свои 25, актер стал идеалом советского коммуниста. От Венеции и до Кубы. 

Сколько раз он будет потом погибать на экране. В «Неотправленном письме» проводник советских геологов, пройдет трудной дорогой первых – сквозь безответную любовь, через тайгу и воду к алмазам. В реалистичной и даже жесткой «Пяди земли» вместе с юным героем Александра Збруева выдержит оборону и ни пяди той земли не отдаст.

«Вообще у меня там была центральная роль, но когда в кадр входил Урбанский, то центральная роль была у него, конечно. Потому что ему стоило только сжать челюсти, заиграть желваками, и никаких слов уже не нужно было. Все было в такой степени выразительно в его глазах», – вспоминает Збруев.

Без него «Баллада о солдате» была бы не спета. Сцена, на которой не выдержала Джульетта Мазина. На римской премьере актриса на весь зал просила: «Ну, иди же, она любит тебя». Урбанский уже тогда был знаменитостью. В Голливуде его называли советским Брандо и приглашали на съемки.

«Как говорят: мужская харизма мужское обаяние. В нем было это мужское обаяние. Потому что, когда он улыбался, какой там Голливуд... Голливуд уже отступал на дальний план. У него была улыбка, все тридцать два зуба, сейчас такую редко увидишь», – заверяет народная артистка РСФСР Лариса Лужина.

После эпизода в «Балладе о солдате» Григорий Чухрай ему подарит целое «Чистое небо». Урбанский словно еще раз вспомнит репрессированного отца. Этот фильм – о людях, которые из фашистского плена вернулись не домой, а в лагеря. 

Как он читал Маяковского, на которого, кажется, был даже внешне похож. Как играл на гитаре, пел своим бархатным голосом. Как хотел выйти из своего амплуа и сколько всего еще мог бы сыграть с таким бешеным темпераментом.

«Ну, мы же молодые были – 30 с чем-то. Я сказал: "Черт уже как-то возраст начинаешь ощущать". И он был в модной белой нейлоновой рубашке расстегнутой, встал из-за стола, а там стоял шкаф просто огромный, и говорит: "А я не ощущаю возраста, а я не ощущаю"», – рассказывает народный артист РСФСР Игорь Кваша.

Фильм «Большая руда» станет пророческим, а «Директор» – последней работой, законченной уже без него. Роковой второй дубль. Он погиб героем и действительно стал легендой. Актер чуть выше среднего роста, но всем почему-то казалось – великан.