28.02.2012 | 15:42

Мастер-класс Ляли Кузнецовой

Ее называют поэтом цыганской жизни. Потому что, именно снимая жизнь цыганского табора, Ляля Кузнецова нашла свою тему. Сейчас у нее много титулов - классик советской фотографии, признанная звезда фотографии мировой, и много премий, но секрет профессионализма по- прежнему прост. Об этом Ляля Кузнецова рассказала на встрече с посетителями своей выставки в галерее «Дом Нащокина». Рассказывают «Новости культуры».

Уникальная хроника, - с орлиным носом, непослушной гривой – такая, кажется, своя среди своих – Ляля Кузнецова в цыганском таборе. Поэт степной вольницы. На ее фотографиях голуби вспархивают с мальчишеских рук, играются свадьбы, среди степных трав танцуют свободные люди. Уроженка Казахстана, из татарской семьи, красоту цыганской жизни Ляля Кузнецова осознала еще в детстве.

«Мы выезжали - мама, папа и я в луга, мама делала какой-то полог, и я помню, как просыпалась между мамой и папой – видела, как поднимается солнце», - вспоминает Ляля Кузнецова.

Ляля Кузнецова была инженером авиации. Фотоаппарат взяла в руки, пережив личную трагедию – смерть мужа. Стабильную профессию сменила на неизвестность. Снимала и моду, и цирк, работала в газете – пока в уральских степях не встретила людей, чей мир так созвучен ее душе. Цыганские серии сделали ей имя. Фактура жизни в чистом поле, казалось, сама вырабатывала контрасты – неустроенности и красоты, бедности и счастья. Главное здесь было - оставаться репортером.

«Здесь мне не надо ничего придумывать, через сердце, отреагировать», - говорит Ляля Кузнецова.

«Щелчок происходит в сердце». «Свой кадр чувствуешь уже во время съемки». «При проявке только его и ищешь на пленке, чтобы снова увидеть». Урок Ляли Кузнецовой - субъективный опыт - единственный путь, на котором бытовые ситуации превращаются в символы: одиночества и свободы, печали и радости. Классику фотоискусства.