16.01.2006 | 14:48

115 лет со дня рождения Осипа Мандельштама

Он родился в Варшаве, в семье мелкого торговца. А умер во Владивостоке, в сталинском пересыльном лагере. Осип Мандельштам – поэт "Серебряного века", человек трагической судьбы. Он увлекался поэзией, музыкой, театром, изучал историю, в совершенстве владел французским, немецким, английским языками. Долгие годы имя поэта, также как и его стихи, находились под запретом. 15 января исполнилось 115 лет со дня рождения Осипа Мандельштама. Рассказывают "Новости культуры".

Из всего мандельштамовского многотемья в последние годы чаще обсуждалась трагическая история эпиграммы о кремлевском горце, который "как подковы кует за указом указ - кому в лоб, кому в бровь, кому в пах, кому в глаз". Закономерная реакция власти - ссылка на северный Урал, потом Воронеж, пересыльный лагерь во Владивостоке, смерть и общая могила зимой 1938 года. Тема "поэт и власть" на время заслонила действительно загадочный пласт наследия Мандельштама.

Александр Кушнер, поэт: "При всем аристократизме его поэзии он был невероятно демократичен. И мы его стихи прижимаем к сердцу, как свои, потому что мы знаем, так как он жил, как он погиб, погибли миллионы людей, он их представитель, всех загубленных".

Родившийся в Варшаве с Петербургом Мандельштам связан узами поэтического взросления. Город поэта менялся до трагического "В Петербурге жить - словно спать в гробу!", но никогда до полного разрыва. "Я вернулся в свой город, знакомый до слез". Толкований Мандельштама на десятки томов больше, чем собственно стихов.

- Вам всегда понятно, о чем пишет Мандельштам?
Александр Кушнер, поэт: "Почти всегда, почти всегда, вы знаете, удивительное дело, даже когда есть некий зазор между моим пониманием и стихотворением самим, этот зазор преодолевается интуитивно, потому что Мандельштам не лжет, он знает, что говорит".

Памятника Мандельштаму в российских столицах нет, как нет и посвящений на фасадах. С инициативой создания монумента в Петербурге безуспешно выступали поклонники поэта из Голландии, а один немецкий филолог даже отправился во Владивосток на поиски той самой неизвестной могилы. Отсутствие мемориальных напоминаний о поэте наводит на мысль, что Мандельштам намеренно растворился в стихотворном эфире.