16.01.2006 | 16:04

Опера Глюка "Орфей и Эвридика" прозвучала по-новому

В незнакомой для большинства зрителей версии прозвучала воскресным вечером опера Глюка "Орфей и Эвридика". Как известно, сам композитор оставил две редакции – Венскую на итальянском языке и Парижскую на французском. Но оказалось. что существует еще одна - принадлежащая французскому композитору XIX века Гектору Берлиозу - он сделал ее специально для Полины Виардо. Именно эта редакция и была представлена в Большом зале столичной консерватории. Рассказывают "Новости культуры".

Теодор Курентзис – один из самых эмоциональных и страстных дирижеров молодого поколения. Курентзис не раз обращался к шедевру Глюка с различными коллективами, отдающими предпочтение аутентичному или, как его еще называют, историческому исполнительству, но на этот раз – случай особый. Тут аутентичность не ортодоксального толка.

Теодор Курентзис, дирижер: "Берлиозовская редакция была всегда большой азарт для меня, потому что интересует меня аутентизм на редактирование музыки. Берлиоз знал, что надо делать, чтобы показать звезду Полины Виадро. Он понимал, какие куски ему нравятся, и какие куски будут убедительны в массовой редакции".

Свою версию Орфея Берлиоз сделал в 1859 году. Он слегка изменил инструментовку, соединил лучшие фрагменты из Венской и Парижской редакций оперы. А партию Орфея, которую у самого Глюка пели в одном случае кастрат, в другом тенор, отдал низкому женскому голосу. Партия Орфея предназначалась для Полины Виардо. Специально для нее Берлиоз добавил в партитуру одну арию.

Михаил Фихтенгольц, куратор проекта: "Она вставлена из другой оперы Глюка. Это бравурная пьеса с невероятно виртуозными украшениями и огромной каденцией, которую сочинили на троих Берлиоз, Сен-Санс и сама Полина Виардо".

Анна Бонитатибус, одно из лучших барочных меццо-сопрано, исполнившая партию Орфея, вызвала восторг. Ее партнерами были не менее знаменитые барочные певицы Лидия Тойшер и Дебора Йорк, оркестр старинных инструментов "Пратум интегрум", Камерный хор московской консерватории Бориса Тевлина и дирижер Теодор Курентзис, которые в полной мере разделили успех концертного исполнения шедевра Глюка в трактовке Берлиоза.