03.02.2006 | 12:57

Путешествие в звук XVIII века

Современный рояль и старинный клавир – два разных инструмента. Слушатель, привыкший к музыке Баха и Бетховена, исполненной на рояле, может даже не догадываться, сколь велики эти различия. Минувшим вечером любители старинной музыки получили возможность услышать звучание настоящих инструментов 18 века: венского хаммер-клавира и прямоугольного фортепьяно – тафель-клавира.

Российский мэтр аутентичной музыкальной практики – пианист и педагог Алексей Любимов накануне вечером открыл в Московском Доме музыки цикл концертов "От сыновей Баха до Бетховена". Именно этот период в музыкальной истории Любимов считает особенно интересным для представления подлинных инструментов XVIII века, на которых играл Гайдн, Моцарт и Бетховен.

Старинные инструменты, существующие в единственных экземплярах, очень капризны и требуют постоянного наблюдения. Все это осложняется еще и тем, что настройщики, которые работают с такими инструментами, также существуют в единственных экземплярах. И лучше всего, чтобы один и тот же настройщик наблюдал конкретный инструмент.

Концерт делится на две части. Сначала солирует настройщик и мастер-регулировщик старинных инструментов. Это процесс не менее захватывающий, нежели само исполнение пьес. Он требует несомненной отдачи, страсти, знаний, слуха и вдохновения.

Андрей Андрианов, мастер-регулировщик старинных инструментов может провести настоящую экскурсию по сцене: "А эту клавишу сегодня ночью клеили. Вот она ровно пополам лопнула. То есть, если б я вчера не пришел его посмотреть – то сегодня она во время концерта просто лопнула".

В профессии мастера – регулировщика есть что-то от автомеханика, резчика по дереву, ученого, врача и спасателя. Ведь заклеить молоточек за 5 минут до концерта – это настоящее оперативное вмешательство. Хотя, по словам Алексея Любимова, раньше западание одного молоточка или щелчки при игре были чуть ли не нормой. Это вполне аутентично – играть на инструменте с небольшими дефектами.

Алексей Любимов, народный артист России: "Мы сейчас очень парализованы, мне кажется, тем совершенством, тем стремлением к стопроцентности, которое к нам ввела звукозапись". Еще мы отвыкли от индивидуальности инструмента, когда одно и то же произведение можно "спеть" голосом разных эпох.