28.02.2006 | 20:55

Еще два спектакля Бориса Эйфмана

В Москве продолжаются гастроли театра Бориса Эйфмана. И третий вечер, в театре оперетты, где выступает труппа – аншлаг. Московская публика приняла на бис последнюю работу хореографа "Анна Каренина" и два спектакля – знаменитый "Реквием" на музыку Моцарта и посвящение Баланчину "Мусагет" на музыку Баха. Рассказывают "Новости культуры".

Это запоздавший букет Борису Эйфману от американских поклонников. Признание за "Мусагет". "Посвящение Баланчину" хореограф поставил с труппой мистера Би в Нью-Йорке. Зрители рецензии американских критиков читали. Одни хвалили, другие ругали, третьи пребывали в шоке. Заинтригованная московская публика решила, что лучше один раз увидеть.

В переводе с греческого – Мусагет – предводитель муз. У Баланчина их было великое множество. Эйфман показал только трех – наиболее ярких. Веру Зорину, из-за которой мистер Би чуть не закончил жизнь самоубийством. Танквил Леклерк – ее в разгар карьеры сломил полиомиелит. И Сюзан Фарелл - последнюю неразделенную любовь хореографа. Эту партию исполняет Мария Абашова. Балерина третий вечер подряд на сцене. Публика уже оценила ее страстную Анну Каренину, теперь очередь Сюзан – роскошной, легкомысленной, провокационной.

Мария Абашова, солистка театра Бориса Эйфмана: "Я танцую последнюю музу Баланчина, которой было 17 лет, в моих танцах все понятно.

Самого маэстро Баланчина танцует Алексей Турко. Это его второй "Мусагет". И образ этот дается ему нелегко. Танцовщик не покидает сцену ни на минуту - проживает взлеты и падения, торжество молодости и горечь старости легендарного мистера Би.

Алексей Турко, солист театра Бориса Эйфмана: "Я еще слишком молодой для Мусагета…"

Короткий перерыв. У артистов есть время обменяться впечатлениями и настроиться на "Реквием".

Борис Эйфман, хореограф: "Этому балету уже пятнадцать лет. Его премьера была назначена на 19 августа 91 –ого - в день путча. Но показан Реквием был лишь спустя два дня, в концертном зале "Октябрьский". Среди зрителей были те, кто вышел на баррикады. А сам балет неожиданно приобрел сакральный смысл".

Реквием на одно время исчез из репертуара театра, но Борис Эйфман решил, что этот спектакль танцовщики его труппы должны обязательно танцевать. Это как гимн жизни и смерти, где чувствуется дыхание вечности.