21.03.2006 | 20:49

Три премьеры на фестивале "Мариинский"

Поиск и эксперимент – вот что определяет современные театральные смотры мирового уровня. Фестиваль балета "Мариинский" представляет проект "Новые имена". В эти минуты на сцене театра идут сразу три премьеры в постановке молодых хореографов. Рассказывают "Новости культуры".

Мариинский театр похож на бюро переводов. Образцы классической литературы пытаются переложить на еще неведомый им язык - язык танца. Как выглядит лексика Гоголя? Хореограф Ноа Гелбер нашел ответ. Повесть "Шинель" он впервые прочитал недавно - конечно, по-английски. Методом проб и ошибок уловил суть. Говорит, русские слова плоские, круглые и квадратные. А главное - они подвижные. Поэтому и танцовщики в его балете - в постоянном движении.

Кстати, сам Гелбер тоже не стоит на месте. Даже во время интервью. Говорит, внутренний диалог с Гоголем не прекращается ни на минуту. Отсюда - желание все время двигаться вперед.

Ноа Гелбер, хореограф (США): "В этой истории есть некая чудесная "странность", непохожесть ни на что другое. Мне это очень близко, кажется, мы с Гоголем нашли общий язык. Хотелось бы, чтобы он, посмотрев наш балет, улыбнулся. Это было бы для меня самой большой наградой.

Никита Дмитриевский переводит Мольера. В его интерпретации герои "Мещанина во дворянстве" танцуют не телом, а душой. Во всем виновата любовь. Стрела Амура поразила сердца всех без исключения - даже тех, для кого в мольеровском тексте не нашлось имен.

Никита Дмитриевский, хореограф: "У Мольера есть 4 учителя, которые учат весь дом, и самого господина Журдена, и госпожу Журден, у меня все эти учителя влюбляются в служанку Николь, у Мольера этого не было. У меня балет такой получился, что все друг в друга влюблены, все друг за другом бегают".

В оркестре - переполох. На генеральную репетицию балета "В сторону "Лебедя" пришел автор музыки - Леонид Десятников. Вместе с пианистом Алексеем Гариболем долго обсуждают "музыкальный баланс": говорят, рояль звучит, как в пьесах советских композиторов. А должен петь как у Пруста. Именно его текст - драматургическая основа балета. Пластический рисунок - знаменитый "Лебедь" Сен-Санса. Правда, в несколько измененной трактовке. Вместо лебедя - гадкий утенок, нелепый и угловатый. Танец изменился: 21 век - время шуток над классиками. Как отреагировал бы на такой эксперимент Михаил Фокин - автор знаменитого номера "Умирающий лебедь"? Хореограф считает - улыбнулся бы. Великие умеют смеяться. И к трудностям перевода относятся с пониманием.