02.11.2006 | 12:52

Фотография – искусство!

Искусство фотографии в начале ХХ века стало новым явлением в общественной жизни страны. Александр Родченко, фотограф и экспериментатор, отметил это таким манифестом: "Фотография – это совершенно новые, невиданные моменты движения людей, животных машин. Моменты, которых не знали, а если знали, то не видели. Фотография – искусство!". Сегодня вряд ли кто-нибудь сомневается в том, что фотография – это искусство, но все же именно так назвали масштабную выставку в столичном Манеже, где Московский дом фотографии представил работы мастера русского авангарда. Рассказывают "Новости культуры".

"Мы обязаны экспериментировать". Лозунг реформатора искусства ХХ века актуален и по сей день. Известные и еще не известные широкому кругу фотоработы всегда вызывают большой интерес. Изобретатель ракурсной съемки, диагональной композиции кадра и других формальных приемов в фотографии уже в 20-е годы стал живым классиком: ему подражали, его копировали, но в истории Родченко остался человеком, который умел не только ловить момент, но и очень внимательно наблюдать жизнь.

"Фотография, по его мнению, – искусство уже потому, что там есть чудо, момент неожиданности, а во-вторых, есть моментальность, которая другим искусствам недоступна", – рассказывает куратор выставки, внук Родченко, Александр Лаврентьев

Фотомонтаж, круг Родченко, эксперимент и ракурс, фоторепортаж, спорт-парад, Москва, лирика, – через эти темы зрителю предлагается проследить эволюцию творчества мастера. От тиражных и широко известных родченковских оптимистичных спортивных парадов до еще не знакомых многим фотографий. Их негативы помог сохранить внук Родченко.

1920-е годы в России были проникнуты пафосом перемен. Не избежал этой веры в позитивное преображение человечества с помощью искусства и Родченко, но уже в 30-е годы пионер советской фотографии с разочарованием скажет: "искусство служит народу, а народ ведут, кто – куда".

Эпоха резонанса между художественным и социальным экспериментом в середине 30-х подошла к концу. Родченко начали критиковать и забывать, а приемы, которые он изобрел, стали служить другой системе художественного восприятия мира. У мастера остались его близкие, остались манифесты, и, конечно же, работы, на которые будут смотреть, пока существует искусство фотографии.