10.11.2006 | 11:18

"Даниэль Штайн. Переводчик"

Выход нового романа Людмилы Улицкой "Даниэль Штайн. Переводчик" многие уже называют литературным событием года. Главный герой книги – еврей, принявший католичество. Его судьба переплетена с жизненными историями десятков других людей. Таким образом, повествование Людмилы Улицкой превращается, в путешествие по эпохам и странам. О своем знакомстве с прототипом персонажа Даниэля Штайна – кармелитом отцом Даниэлем – писательница рассказала вчера на презентации романа. Рассказывают "Новости культуры".

Если идти от самого начала, то работа над романом шла почти 15 лет. Именно в 1992 году Улицкую и монаха Даниэля из католического монастыря Хайфы познакомил Павел Мень, брат Александра Меня. Кстати, герой, очень похожий на отца Александра Меня, также есть в романе. "Я познакомил и рассказал ей о нем. Рад, что она поняла, какой это человек", – рассказывает Павел Мень. "Таким образом, в моей квартире оказался отец Даниэль. Ощущение было, что в дом вошел апостол, шаровая молния", – вспоминает Улицкая.

Работа над книгой началась уже после того, как отец Даниэль ушел из жизни. Были не совсем удачные, по признанию автора, попытки написания документальной книги, но потом все же был найден художественный ключ. Весь роман – это переписка героев, отчеты с допросов, расшифровки аудиокассет с беседами персонажей. Как рассказала Людмила Улицкая, ей пришлось переработать огромное количество исторической литературы.

Итак, настоящий герой, отец Даниэль, стал художественным героем. Он, крестившийся в католической церкви еврей, посвятил всю свою жизнь созданию еврейской христианской общины в Хайфе. Он знал 8 языков, на каждом вел службы и выступал с проповедями. Однако переводчиком он назван вовсе не из-за лингвистических способностей. Он пытался достичь мирного сосуществования религий, настроенных враждебно по отношению друг к другу. Для своего поколения войны он был известен тем, что, будучи юношей, смог спасти сотни узников гетто, которым грозила гибель, да и сам он спасся от смерти не случайно, а чудесно. "Если бы я писала все, как есть, чудес было бы еще больше, но чудо – это тайная вещь, и о ней не следует говорить", – утверждает Людмила Улицкая. Однако никто не сказал, что об этом нельзя написать.