11.12.2006 | 11:59

Писатель из подполья

Для кого-то его тексты – откровение, а кто-то называет их шокирующими. Писателю Юрию Мамлееву исполняется сегодня 75 лет. Культовая фигура московского андеграунда периода оттепели, Мамлеев давно вышел из подполья. Он стал открытием начала 90-х, когда писатель вернулся из эмиграции, и его романы были изданы в России. Впрочем, свой юбилей Юрий Мамлеев встречает в Париже. О том, что думают о его творчестве читатели и коллеги по цеху, рассказывают "Новости культуры".

"Ну, в общем, на мой взгляд, довольно мерзко, на самом деле", – говорит покупательница в книжном магазине. Именно так выглядит обычная реакция на тексты Юрия Мамлеева. В его романах рубят людей топором, камнем бьют по голове беременных кошек, а крысам вспарывают живот. Сам Мамлеев не очень любит объяснять, зачем он пишет всю эту жуть. Зато поэт Дмитрий Пригов уверен, что знает, почему мамлеевский мир так мрачен. "У Мамлеева это какая-то странная оптика. Он не выдумывает, он просто видит и буквально описывает быт вот этого непонятного мира, где все нормально, просто мы не видим, а он видит и бытописует", – убежден Пригов.

Свое объяснение мамлеевской "жути" есть и у лауреата премии "Букер" этого года, писательницы Ольги Славниковой. Ее тексты Мамлеева не пугают. "Помните, Набоков писал: вот занавеска между нашим миром и потусторонним слегка колышется. Через то, что воспринимается, как жуть и отвратительное, передается колыхание этой занавески", – говорит она.

Человек андеграунда, писатель и художник Павел Пепперштейн впервые встретил Юрия Витальевича Мамлеева пятнадцать лет назад. Считать мамлеевских героев мрачной фантазией Пепперштейн отказывается. "Это добросовестное описание того мира, в котором мы живем и продолжаем жить. Все иллюзии, которые создает система, которую можно назвать развитым капитализмом, они ничего в этом деле не изменяют. Мы продолжаем жить в мамлеевской реальности", – утверждает он. Друзья и знакомые Юрия Мамлеева говорят, что в общении он милейший, душевный человек, и глядя на него, совершенно невозможно догадаться, что всю свою жизнь он пишет о том, как ужас потустороннего проникает в наш обычный мир.