03.05.2007 | 15:35

Поэт нашего времени Глеб Шульпяков

Глеб Шульпяков начал писать стихи еще в университете, где учился на журналиста. Тогда он буквально заболел поэзией Серебряного века. Сегодня поклонники также "болеют" стихами самого Шульпякова. Его последний авторский сборник – "Желудь" – вышел в январе этого года. На обложку книги помещен карандашный портрет автора. Его нарисовал друг поэта – знаменитый турецкий писатель Орхан Памук. Рассказывают "Новости культуры".

Гуди, гуди, мой черный ящик
На пленку сматывай, пока
Мой привередливый заказчик
Не обесточит провода.
Пока потрескивает сверху
Его алмазная игла,
Я не закрою эту дверку,
Мне по душе его игра.
Где неразборчиво и тускло,
Без препинания и шва
Слова прокладывают русло реки наверх,
А жизнь прошла...

Глеб Шульпяков любит говорить, что писатель, поэт и журналист не выживут в разных комнатах, и пейзаж из окна у них примерно один и тот же. В среднем он пишет по четыре-шесть стихотворений в год. Когда поэт пишет больше, он тиражирует одно и то же настроение, считает Шульпяков. Это время он предпочитает тратить на прозу, эссеистику и путешествия. "Мое эмоциональное состояние, темп моего эмоционального развития не дает мне возможности больше написать", – говорит Шульпяков.

Писать стихи – значит владеть технологией. С помощью образов и метафор поэт заражает читателя своими эмоциями. К языку Шульпяков относится утилитарно. Язык – это очень общее, а стихи – это очень личное. В этом стуке и существует поэзия. "Пока это не выскажешь, это тебя не оставит. Это болезнь как профессионально состоявшегося стихотворца, так и графомана", – замечает поэт.

Заработать на стихах нереально. Лучше сразу выкинуть это из головы, говорит Шульпяков. Современный поэт на Западе, кроме, собственно, написания стихов, читает лекции, пишет колонки и путевые заметки – то есть использует все возможности языка, так как больше делать ничего не умеет. "Раньше поэты зарабатывали на своих стихах, им не надо было ничего больше писать. К сожалению, это время кончилось, и нужно писать еще что-то. Поэтому я пишу", – добавляет Шульпяков.

В отличие от многих современных поэтов, он соблюдает классический темп, ритм и рифму. Только так, говорит он, можно создать тот эмоциональный сгусток, который и есть настоящая поэзия.

Когда не останется больше причин,
Я выйду в сугробы ночного проспекта,
Где плавают голые рыбы витрин
И спит молоко в треугольных пакетах.
В начале начал, где звенит чернозем,
Я буду из греков обратно в варяги
И женщина в белом халате подъем
Сыграет на серой, как небо, бумаге...