14.06.2007 | 19:50

Роман в письмах о литературе и судьбе

Роман в письмах о литературе и судьбе – так можно назвать переписку двух великих писателей Варлама Шаламова и Бориса Пастернака. Для Шаламова, отсидевшего 17 лет в колымских лагерях, Пастернак был безусловным мэтром. Для Пастернака же, писавшего тогда лагерные сцены романа "Доктор Живаго", Шаламов стал и совестью, и судьей. Эти письма много лет хранятся в закрытом архиве Варлама Шаламова, доступ к которому строго ограничен. Рассказывают "Новости культуры".

"Для него Пастернак был не просто поэтом, он просто самой поэзией был", – говорит подруга Варлама Шаламова Ирина Сиротинская. "Я расскажу то, что я знаю сам и чему я был свидетелем. Они писали друг другу только о судьбе", – говорит сын Бориса Пастернака Евгений. Рукописи и письма Варлама Шаламова хранит подруга последних лет его жизни Ирина Сиротинская. Архив сейчас находится в плохом состоянии, и уже много лет она его никому не показывает. Жизнь "лагерного волка", как называл себя Шаламов, теперь хранится в аккуратных коробках. В отдельной папке лежат письма самого важного для автора "Колымских рассказов" корреспондента.

Борису Пастернаку Шаламов впервые написал из лагеря. Никому тогда не известный политзаключенный послал знаменитому поэту свои первые стихи. К тому времени он провел на Колыме уже почти пятнадцать лет. "Примите эти две книжки, которые никогда не будут напечатаны. И это лишь скромное свидетельство моего бесконечного уважения и любви к поэту, стихами которого я жил в течение двадцати лет", – читает Ирина Сиротинская.

Борис Пастернак письмо с Колымы получил. Его сын Евгений вспоминает, что отец не любил разбирать стихи начинающих поэтов, но в тот раз все было иначе. "Он достал из стола синюю тетрадь и сказал, что получил некоторое время тому назад удивительные стихи, написанные в Колымских лагерях Варламом Шаламовым", – рассказывает сын писателя Евгений Пастернак.

Чтобы получить ответ Пастернака, Шаламов сделал невозможное. От лагерного поселка до ближайшей почты в пятидесятиградусный мороз он добирался полторы тысячи километров то на оленях, то на грузовике, то на лыжах. "Ему вручили конверт надписанный таким вот летящим одухотворенным почерком моего отца. Я никогда не верну вам синей тетрадки. Это настоящие стихи сильного самобытного поэта. Этих вещей на свете так мало", – вспоминает Евгений Пастернак.

Разделенным тысячами километров корреспондентам все же было суждено увидеться. Вернувшись в Москву по амнистии 1956 года, первое что сделал Шаламов, – договорился о встрече с Пастернаком в его доме в Лаврушинском переулке. "От волнения он едва мог подняться на этаж к Пастернаку", – вспоминает Ирина Сиротинская. При личной встрече они друг друга не разочаровали. Шаламову одному из первых Пастернак послал машинопись романа "Доктор Живаго". Однако именно тогда возникло неразрешимое противоречие: советские лагеря и простой народ, которые Пастернак описал умозрительно, Шаламов знал слишком хорошо и слишком сильно ненавидел.

"После "Доктора Живаго" папочка Шаламову больше не писал", – замечает Евгений Пастернак. Их развел не спор о романе, а прихоть одной женщины. Бывшая возлюбленная Шаламова Ольга Ивинская стала подругой Пастернака и отказала Варламу Шаламову в праве посещать их дом. После 1956 года автор "Доктора Живаго" и автор "Колымских рассказов" не виделись и друг другу не писали.

Все материалы о Варламе Шаламове>>>