03.08.2007 | 12:22

Ладья Данте и Вергилия в Венеции

В Венеции появился необычный памятник. Это ладья с фигурами двух великих поэтов – Вергилия и Данте, которая качается в волнах венецианского залива. Автор композиции – известный московский скульптор Георгий Франгулян. Рассказывают "Новости культуры".

Георгий Франгулян всерьез задумался о поэзии, а именно – о двух жителях Италии: суровом Данте и об авторе "Энеиды" и "Буколик" Вергилии, а также об их встрече. "Это первый эскиз. Замысел был сделан десять лет назад. Девять лет я пробивал жизнь этой скульптуре. Видите, скульптор должен жить долго-долго, чтобы что-то сделать. Безумно долго: раза в два-три больше, чем то, на что рассчитываешь", – рассказывает Георгий Франгулян.

Ладью поэтов установили напротив острова Сан-Микеле – туда экстатическим жестом указывает Вергилий. На Сан-Микеле расположено кладбище, на котором похоронены Бродский, Дягилев и Стравинский. Так сложилось исторически, что Венеция – территория праздника и смерти, и дорога на остров мертвых начинается из самых многолюдных мест. Скульптура посвящена одной из сцен "Божественной комедии", когда Данте с Вергилием пересекают Ахерон, только вот в Венеции вода вскипает не проклятыми душами, а, скорее, гондолами с туристами, жаждущими карнавала. "Я не Кио и не Копперфильд. Я открыто показываю, как я это сделал, и в этом вижу свою красоту. Потому что тектоника установки является неким архитектурным приколом к воде, привязывает статую и оправдывает", – утверждает Франгулян.

Статую на понтонах видно с любой точки залива. Поэты действительно плывут. Перепады воды в том месте бывают до ста сорока сантиметров, и вода для Франгуляна – такой же важный элемент, как и цвет камней на берегу. "С облаками, воздухом и дождем я работаю так же, как и с пролетающими мимо чайками", – замечает Франгулян. После установки ладьи поэтов Франгулян в Венеции не был, поэтому все время спрашивает приезжающих оттуда: "Как там они? Еще стоят? Вернее, плывут?" Получив утвердительный ответ, Франгулян ненадолго успокаивается и принимается за размышления о других своих проектах. На вопрос, зачем московскому скульптору память о великих жителях Италии, можно ответить только словами Лотмана: "Культура – ненаследственная память человечества".