24.09.2007 | 14:47

Лазарь Гадаев: "Я бежал и рисовал"

Преданья старины глубокой на современный лад. Возможно, из рая первых людей изгоняли вороны, а участники Тайной вечери были чем-то похожи на осетин. По крайней мере, так себе представляет события вечной книги скульптор Лазарь Гадаев. Его искусство созревало в недрах московской скульптурной школы – в Строгановском институте, но архаичные темы и способы работы с камнем Гадаев сохранил в память о своей родине – Осетии. В мастерской скульптора побывала съемочная группа "Новостей культуры".

Знающий не говорит, говорящий не знает… Лазарь Гадаев – знающий скульптор, поэтому чаще всего молчалив и сосредоточен.
"Я начал лепить, - как-то понравилось мне это дело, - довольно поздно, в 19 лет. – рассказывает Лазарь Гадаев. – Я был деревенский, в музеях не был, не знал что такое рисовать. Рисовал, но не понимал что это такое, а потом прочитал брошюру с репинскими рисунками и о нем какой-то текст и как-то думаю, ну, никогда не достигну ничего подобного. Это я потом начал относиться к Репину не так страстно, как тогда".

Скульптуры Лазаря Гадаева как и его речь – архаика, драматургия и ирония вместе взятые.
Лазарь Гадаев много работ посвятил библейским мотивам. Самая известная его работа – "Тайная вечеря". 12 фигур с Христом – хоть и о вечном, но фигуры апостолов автор сделал похожими на своих друзей.
"Библейские мотивы… Я пристрастился и мне показалось, что более вечного материала нет", - так объясняет выбор темы автор.

У Лазаря Гадаева есть еще и любимый материал, вневременной – камень. Хотя работать с деревом скульптор тоже очень любит. Про бронзу говорит как про дар небес – удобный материал, богатый и податливый, но все-таки первый – камень: Лазарь любит преодоление. "Все делали эскизы, я никогда не делал эскизов – сразу камень беру и начинаю рубить, - говорит скульптор. – Много фигур и как-то выходило, что мне нравилось очень".

Ирония в гадаевских работах – то, без чего невозможна его скульптура. "Вообще-то для меня самая лучшая скульптура в мастерской – это баран, - говорит Гадаев. – Умнейший, умнейший, он останавливался – и тысячное стадо за ним тоже останавливалось. Он смотрел на меня…вот так, а потом шел, а я бежал за ним и рисовал".