25.09.2007 | 13:49

"Жизнь и судьба" как спектакль-открытие

Сезон московского Театра Наций открыл питерский театр, Малый Драматический. Лев Додин впервые показал в столице спектакль "Жизнь и судьба".
Роман Василия Гроссмана "Жизнь и судьба", по которому Лев Додин поставил спектакль, иногда называют "Войной и миром" XX века, художественным исследованием времени, в котором жизнь целого народа оказалась между молотом и наковальней двух величайших бед: тоталитарного государства и мировой войны. Столичному Театру Наций, его новому руководителю Евгению Миронову было важно именно такое открытие сезона. Репортаж "Новостей культуры".

Это позиция, это, если угодно, программное заявление, каким бы архаичным по отношению к современному театру такое определение не казалось. Впрочем, Театр наций, открывая новый сезон спектаклем Льва Додина "Жизнь и судьба", менее всего рискует не попасть в актуальность. Он просто рискует, осуществить такой проект было весьма непросто, рискует… и выигрывает.

Евгений Миронов, художественный руководитель Театра Наций объясняет выбор: "Это было важно – открыться именно этим спектаклем, которые призывает задуматься".

Лев Додин абсолютно последователен в своих поступках, потому так логична его режиссура, и одновременно так одухотворена. Режиссер заметил: раньше нам казалось, что вот напечатают Гроссмана, напечатают Солженицына, все прочтут и жизнь сразу изменится. Напечатали, кто-то, может, и прочитал, но ничего не изменилось. И поэтому в своем театре он предлагает нам все-таки прочитать с помощью актеров, их обнаженных нервов, крика и шепота, прочитать и пережить.

Один лагерь – здесь, на родине, другой – там, в фашисткой Германии. Те, кто здесь, завидуют другим, потому что там, по крайней мере понятно, кто враг.

Момент выбора – подписать письмо, оправдывающее репрессии, остаться жить, работать, помогать по возможности тем, кому еще можно помочь. Или не подписывать? Это вовсе не риторические вопросы, это – те самые философские категории, которые, в конечном счете и определяют жизнь – обычную жизнь ординарных людей, тех самых винтиков истории. Или все-таки не винтиков?

Лев Додин вложил в осмысление романа Гроссмана свой огромный опыт, режиссерский и человеческий, при этом он еще сумел открыть актерам, совсем юным, 20-летним, глубину и смысл материала. Удалось это, наверное, потому, что в своих учениках режиссер старается разглядеть главное.
Лев Додин точно знает, что главное: "Человеческое ядро, которое позволяет сформироваться в личность. А в художнике, я вижу в актерах именно художника, а не маску, это главное".

"Жизнь и судьба" - великий роман. Большой литературе иногда тесно бывает в театре, но в данном случае масштаб был выбран безошибочно.