27.09.2007 | 16:09

Младенец-Керубино и мулатка-Сюзанна - это "Свадьба Фигаро"

"Как мысли черные к тебе придут, откупори шампанского бутылку, Иль перечти "Женитьбу Фигаро", – такой совет, если верить Пушкину, дал Бомарше своему другу Сальери. Воспользовался им и режиссер Дмитрий Бертман. Накануне вечером в театре "Геликон опера" он представил премьеру "Свадьбы Фигаро" Моцарта. "Герои Бомарше 20 лет спустя" - в репортаже "Новостей культуры".
Дмитрий Бертман говорит о новой постановке, что это – профилактика для артистов. Профилактика осуществляется методом шоковой терапии, под которой Бертман подразумевает настоящий драматический спектакль – "Свадьбу Фигаро". Здесь и комическая опера-буфф (куда смешнее?), и детектив (кто от кого прятался и чьи записки носил?), и психологический театр (ну почему мужья не ценят своих добродетельных жен?). Работа велась в нервной обстановке, психологические разгрузки – редкость, только перед премьерой.

"Идет профилактика труппы, потому что это настоящий театр, - поясняет Бертман. – Здесь не укрыться ни за какими знаками, ни за какими дизайнерскими-режиссерскими штучками".

Такой спектакль, по уверению Бертмана, мог возникнуть только в России и только в репертуарном театре, где есть время поработать над деталями, а не только загнать актера в выигрышные для режиссера положения. Деталями в процессе работы "обрастали" все главные герои. Графиня из мелодекламирующей дамы, как это было у Бомарше, превратилась в стареющую, но склонную к авантюрам кокетку.

Досталось и Сюзанне. Это одна из самых сложных партий – весь вечер на сцене. Чтобы выучить такую партию, нужны не месяцы, а годы. И еще один день, на то, чтобы сжиться с замыслом Бертмана.
"Каждый раз это – удар, - говорит солистка Анна Гречишкина. – Я, когда шла на первую примерку, представляла себе, что Сюзанна – это такая девочка. Когда мне показали эскиз и сказали, что ты – мулатка, я сказала: "А может, я не буду участвовать в этом спектакле?" Я себя не могла представить". Но представить пришлось. И весьма живо.


Больше других досталось влюбленному сразу во всех женщин юноше Керубино. Традиционно именно женщины поют эту партию. Но вот младенцы – такое, пожалуй, случилось впервые. Но случилось не вдруг, а оправданно.
Инна Звеняцкая, исполнительница партии Керубино, говорит: "Себе я говорю, что это любовь. Вначале она зарождается, потом она может вырасти, может не вырасти. Это я, это Керубино".

Как совместить всех этих новорожденных, простуженых, с разными цветами кожи героев Бомарше в одном спектакле? "Это вопрос вкуса. И Бертман им обладает. Миллиметр вправо, два – влево, и уже…", - говорит солист "Геликон-оперы" Станислав Швец.

…Уже получился спектакль. Смешной для зрителя и сложный для труппы и для режиссера. Одним словом, - профилактика.