12.11.2007 | 19:39

К столетию со дня рождения художника Бориса Чернышева

Работы Бориса Чернышева хранятся в крупнейших музеях России. Художественную подготовку он прошел во Вхутемасе: учился у Петрова-Водкина, Истомина, Бруни, Фаворского. Пейзажи Чернышева покоряют тончайшими цветовыми полутонами, глубиной и особым, светлым настроением. К столетию со дня рождения мастера Третьяковская галерея подготовила выставку. Рассказывают "Новости культуры".

Борис Чернышев был не только художником, но и мастеровым человеком. Он мог делать буквально все: изготовлять краски из глины и яичного желтка, смешивать темперу с акварелью, писать на всем, что оказывалось под рукой: на оберточной бумаге, кальке, газетах. На некоторых работах сквозь прозрачный слой просвечивают печатные буквы. Борис Чернышев вошел в художественную жизнь в 30-е – 40-е годы. Это было не лучшее время для развития искусства. Как и всех художников, его волновало, каким образом можно отразить современность. В дневнике художник писал, что он "слишком индивидуалист, чтобы воплотить это". Его монументальный стиль сложился в 40-е годы, во время войны. Он оказался в Манчжурии, которая поразила его величием и заставила по-своему раскрыть ее красоту. "Дистанция дала возможность такой монументальности образов, в которой время и пространство представлены в таком смысловом значении", – рассказывает куратор выставки Галина Цедрик.

Художник брался за любую работу, владел техникой "аль фреско" – когда краска пишется в несколько слоев, а потом полируется по сырой поверхности. Он создавал монументальные панно, работал со смальтой. В послевоенные годы Борис Чернышев посвятил серию картин Москве. В тех работах чувствуется атмосфера времени. В них возникает образ уставшего, разрушенного войной города. Работы художника не вписывались в официальный стиль. "Нигде, ни в одной вещи не торчат нарисованные мускулы. Нигде, ни в каком ракурсе мы не видим ни надутые, не спавшие мышцы – то есть реалистом он никогда не был", – замечает дочь Бориса Чернышева Мария.

В его работах много недосказанности и мягкости. Художник не навязывает свой взгляд, а лишь предлагает вглядеться в колокольню Ивана Великого, ночную Волхонку или сопки Манчжурии.