13.11.2007 | 12:07

Андрей Красулин: "Всякое авторское вмешательство есть насилие"

Табуретка может стать таким же объектом искусства, как кирпич, камень или дощечка. Так считает художник, скульптор и экспериментатор Андрей Красулин. Сразу после окончания Строгановского училища в 1960 году он создал серию "садов и растений", в которой с отчаянной по тем временам смелостью превратил обычные предметы в абстракции. Среди его работ – памятный крест на канале Москва-Волга в Дмитрове, барельефы для Рязанской филармонии и драматического театра в Туле, проект памятника Мандельштаму. Рассказывают "Новости культуры".

Он никому не стремится понравиться и никому не навязывает объяснений. Он не цитирует великих, не выстраивает сложных аллюзий и не пытается быть актуальным. Он не уверен, что слово "скульптор" самое для него подходящее. "Сам не могу понять. По цеху я скульптор. Может быть, какие-то природные качества, отношение к материалу, тактильность... В общем мне все равно, как это называется",– признается Андрей Красулин. В его случае все отрицания дают положительный результат. Он работает практически во всех жанрах современного изобразительного искусства – от офорта до абстрактных скульптур из металла и дерева. "Это кипяток, пролитый на воск. Называется "Случай – псевдоним Бога"", – показывает художник.

Исследователи пишут о Красулине большие статьи и называют его творчество "минимализмом" и "органикой". Сам Красулин про себя и свои работы так не думает. В его "чурбанчиках" и "табуретках" главное не название, а процесс созерцания и размышления о природе вещей. "Всякое авторское вмешательство есть насилие, но мы должны резать камень, чтобы сделать из него правильный параллипипед. Но когда их складывают в огромную стену, они теряют свое значение. Потом можно вытащить один кирпич, положить его на стол, и это будет являться значительным объектом. Можно назвать его произведением искусства", – рассказывает Андрей Красулин.

Откуда у него тяга к таким простым сложным вещам, не знает никто. Вряд ли кто-то будет делать проект памятника Осипу Мандельштаму похожим на осиные гнезда? "Осип-осы-ося" – от словотворчества к образу жизни. Если вспомнить о том, что начало и расцвет художественной жизни у Красулина пришешлся на 60-е – 80-е, то многое становиться понятным. Это было время, когда если писали, то в стол; если думали, то только на кухне. Отсюда возникает желание изучать то, что непосредственно находится рядом, – величие щепочек или свойства цветного скотча, или один из недавних проектов автора и архитектора Сергея Гнедовского – конструкция на фасаде нового здания Театра Петра Фоменко. "Театр – культовое сооружение, в нем кроется какое-то иррациональное содержание. Так и возникла эта ни в коем случае не эмблема, и ничего не объясняющая, а просто обращающая на себя внимание", – замечает Красулин.

Когда монтировали эту конструкцию, к автору подошли альпинисты, отвечающие за ее установку на здании театра, и сказали: "Ничего не понятно, но это так здорово!". Красулин утверждает, что лучшей рецензии на свои работы ему получать еще не приходилось.