03.04.2008 | 19:39

Омский озорник Николай Мамонтов

От полного забвения до выставки в главной галерее страны. Этот путь прошли творения омского футуриста, самого загадочного представителя знаменитой сибирской "Червонной тройки" Николая Мамонтова. После смерти художника родственники чуть было не выбросили его работы. Их спас житель Саратова Владимир Солянов. Позже они попали в Омский музей изобразительных искусств имени Врубеля, где сейчас их готовят к апрельской выставке в Третьяковской галерее. Рассказывают "Новости культуры".

Земляки Николая Мамонтова вот уже более десяти лет готовят к выходу в свет полотна "омского озорника". "Сарайная" жизнь картин и специфический выбор основы для написания полотна заставили омских реставраторов сдать не один профессиональный экзамен. "Специально не закрываем для истории. Видите: здесь этюды. Такая двусторонняя живопись, но выставляем мы, конечно, это произведение зрителю", – показывает заведующая реставрационными мастерскими Омского музея изобразительных искусств Наталья Минько.

Старый картон, фрагменты гобелена и куски кумача в качестве основы произведений удивляют музейных работников. Ника Мамонтова вдохновляли омские выступления Давида Бурлюка и Александра Вертинского, а также работа в Италии, где он оформлял павильоны для Всемирной выставки декоративного искусства. Сюжеты его картин возмущали советских аппаратчиков. "Мамонтов видел, что в России советской художник работает – он так и говорит – "по красному шаблону". Он обвинялся в том, что противостоит советской власти, установкам идеологическим, партийным. Мало того, он даже угрожал Сталину физической расправой", – рассказывает заведующая отделом русского искусства Омского музея изобразительных искусств Ирина Девятьярова.

Десять лет работы в российских архивах не только возвратили наследие Мамонтова, но и устранили множество белых пятен в биографии художника. Невероятно, но от пяти лет сталинских лагерей Мамонтова спасло бурное строительство санаториев в Кисловодске и Пятигорске. Он оформлял советские здравницы, но по-прежнему продолжал подписывать свои работы по-итальянски. До конца жизни художника герои его полотен приходили из античных мифов, восточных сказок и русского фольклора.