23.07.2008 | 15:22

"Собранье пестрых глав" Ирины Затуловской

"Небрежный плод моих забав, бессонниц, легких вдохновений, ума холодных наблюдений и сердца горестных замет", – так Пушкин представил читателю "Евгения Онегина". Вероятно, то же самое могла бы сказать о своей работе и художник Ирина Затуловская. Материалами для ее иллюстраций к роману стали холст, шерсть и шелк. Причина подобного выбора не в любви автора к необычным фактурам, а в желании освободить хрестоматийное произведение от стереотипов восприятия. "Собранье пестрых глав" Ирины Затуловской рассказывают "Новости культуры".

Роман в ткани получился романом без героя – там нет ни одного изображения Онегина. О "денди лондонском" напоминает только фрак. Нет и Ленского с Татьяной, есть лишь портрет самого поэта – профиль из старой черной шерсти. Ему навстречу, легкая, как шелк, спешит муза. "Это страшная ответственность делать "Евгения Онегина". Во-первых, перед Пушкиным, во-вторых, перед теми художниками, которые иллюстрировали за эти годы. Но мне показалось, что есть еще новый подход, который я попыталась сделать", – говорит Затуловская.

Старая орфография, текст 1837 года – последнее прижизненное издание романа, еще свободное от перепечаток и правок. Иллюстрации созданы словно с чистого листа, свободные от штампов. Нет сюжетных линий, нет ни сцены бала, ни дуэли. Есть только образы. "У книжки нет суперы, но футляр, когда он закрывается, это будто два пистолета навстречу", – показывает художница

Путь к дуэли. Следы-стежки делались на шелке. Те, что, с каблуками, скорее всего, принадлежат Ленскому. Он младше Онегина, и его походка должна быть легче, считает Затуловская. Рядом с фамилией художника вместо кисти нарисованы ножницы. Это едва ли не единственный нарисованный предмет, ведь все остальное вышито и вырезано. "Здесь есть такая тень силуэта – как раньше делали силуэты, в XIX веке. Их делали не кистью, не пером, и я тоже вырезала все это ножницами", – рассказывает Затуловская.

Письмо Татьяны – на светлом нежном шелке, мрачное послание Онегина – на черной шерсти. Дубовый лист, превращенный то ли в скрипку, то ли в виолончель, – это глава о Ленском. "Я пыталась на бумаге начать что-то делать. Во-первых, хотелось уйти от стереотипов, а во-вторых, ткань, как ни странно, она очень легкая по восприятию. И Пушкин – рядом с ним хочется чего-нибудь легкого, потому что "и жить торопимся, и чувствовать спешим"", – говорит художница.

При жизни Пушкина роман печатался частями. Затуловская тоже разделила книгу на главы. Каждую главу открывают иллюстрации. Как и в старину, картинки вклеивались вручную.